pisma08 (pisma08) wrote,
pisma08
pisma08

О Православной Государственности. Посвящается памяти ЦАРЯ МУЧЕНИКА.

«Сія же есть жизнь вѣчная, да знаютъ Тебя Единаго Истиннаго Бога и посланнаго Тобою Іисуса Христа» (Ін. 17, 3).
«Они не отъ міра, какъ и Я не отъ міра. Не молю, чтобы Ты взялъ ихъ отъ міра, но чтобы сохранилъ ихъ отъ зла» (Ін. 17, 5).
«Какъ Ты послалъ Меня въ міръ, такъ и Я послалъ ихъ въ міръ» (Ін. 17, 18).
«Какъ Ты Отче во Мнѣ и Я въ Тебѣ, такъ и они да будутъ въ Насъ едино» (Ін. 17, 21).
«Я въ нихъ и Ты во Мнѣ» (Ін. 17, 23).

          Апостолъ Іоаннъ уже не говоритъ о Тайной Вечери, о Евхаристіи, о пріобщеніи людей Христу Богу. Объ этомъ уже сказали Евангелисты писавшіе до него. Онъ говоритъ о Церкви — о бытіи пріобщенныхъ Богу людей.
          Церковь — не отъ міра. Церковь иное бытіе въ этомъ мірѣ.
         «Я въ нихъ». Церковь — Христосъ на землѣ.
         Поэтому отношеніе Церкви къ міру и ко всему, что отъ міра, такое же какъ отношеніе Господа Іисуса Христа къ нему.
        Черезъ воплощеніе Господь соединился съ міромъ несліянно и нераздѣльно. Не сталъ только человѣкомъ, не слился съ міромъ и не отдѣлился отъ него, не остался только Богомъ.
        Такъ Церковь, Тѣло Христово, въ отношеніи къ міру, отнюдь и никогда не можетъ слиться съ міромъ и никогда отдѣлиться отъ него. Всякое нарушеніе этой истины — обмірщеніе Церкви или, наоборотъ, отдѣленіе отъ него есть всегда искаженіе, болѣзненное нарушеніе правды, того что подлинно есть, что подлинно должно быть.
        Церковь есть бытіе въ единствѣ съ Богомъ.
        Когда мы говоримъ это, мы всегда должны помнить о Св. Троицѣ.
        «Пресвятая Троица, Боже нашъ, слава Тебѣ».
        Въ Ней единство множественности. Преодолѣніе раздѣленности.
        Въ Ней единство, несліянность и нераздѣльность.
        Въ Ней таинственное начало и законъ жизни.
       «Живоначальная Троица слава Тебѣ».
        Призывъ къ пріобщенію Богу есть призывъ къ пріобщенію Троичной жизни, къ единству множественности.
        Если у человѣка не троичное, а монархическое пониманіе Бога, то отношеніе къ Богу должно пониматься имъ только какъ подчиненіе Богу. Вопросъ объ отношеніи къ людямъ, о единствѣ съ ними, не ставится, развѣ только въ порядкѣ чисто моральномъ, чтобы угодить Богу, если это почему либо Богу угодно.
        Въ пониманіи цѣли жизни въ пріобщеніи Богу, Св. Троицѣ, пріобщеніи троичной жизни — отношеніе къ людямъ входитъ въ самое существо Троичной жизни. Человѣкъ съ людьми долженъ жить троично — несліянно и нераздѣльно — и нарушеніе этого начала жизни всегда вызываетъ боль и духовную тоску ...
        Не жизнь, а болѣзнь и смерть.
        Эти основныя начала Православія надо помнить и посильно понимать, когда обсуждается вопросъ объ отношеніи Церкви къ міру, къ явленіямъ мірской жизни и въ частности къ государству.
        Всѣ эти явленія Церковь, Православіе, должны оцѣнивать съ точки зрѣнія основной цѣли жизни человѣка — пріобщенія къ Святой Троицѣ и Троичной жизни : противодѣйствуетъ ли данное явленіе этой цѣли или нѣтъ.
       Для вожделѣннаго единства съ Богомъ «и такъ всегда съ Господомъ будемъ» (Сол. 4, 17), въ вѣчной жизни, нужно быть причастнымъ еще здѣсь на землѣ Церкви, Тѣлу Христову, къ созданной Господомъ Іисусомъ Христомъ въ Самомъ Себѣ новой Богочеловѣческой жизни, которой пріобщились Св. Апостолы, которая и будетъ всегда, и «врата адовы не одолѣютъ Ея» (Мѳ. 16, 18).
Пріобщенность этой жизни требуетъ отъ человѣка усилія: «Царство Небесное силою берется и употребляющіе усиліе восхищаютъ его» (Мѳ. 11, 12).
         Христіанинъ — человѣкъ волевой, динамичный, онъ проситъ, стучитъ, ищетъ. Онъ гребетъ противъ теченія. Преп. Серафимъ въ своихъ бесѣдахъ даетъ характерныя черты христіанина и его внутренней дѣятельности для стяжанія Благодати Духа Святаго. У него должно быть живое исканіе прикосновенія и пріобщенія Благодатному міру. Онъ долженъ быть духовно сообразительнымъ. Дѣлать то, что духовно полезно, — торговать тѣми товарами (дѣлами), какіе приносятъ прибыль: христіанству нуженъ человѣкъ свободный и волевой, нужна личность. Человѣкъ не долженъ обезличиваться и растворяться въ обществѣ. Съ обществомъ онъ долженъ жить нераздѣльно, но не сліянно.
         Общественная жизнь должна быть такъ создана, чтобы не только не мѣшать, но даже содѣйствовать спасенію человѣка. Надо создавать условія и обстановку, соотвѣтствующую задачѣ человѣка жить церковно.
        Всѣ вопросы жизни — воспитанія, семьи, школьныхъ общежитій, организацій молодежи, все должно быть продумано съ этой точки зрѣнія и для этого надо умѣть продумывать всѣ вопросы жизни съ православной точки зрѣнія. Блаженнѣйшій Митрополитъ Антоній видѣлъ въ этомъ направленіи передъ православнымъ сознаніемъ огромную работу. Надо все продумать и провѣрить. Владыка Митрополитъ говорилъ, что наприм. и воинскій уставъ надо провѣрить и продумать съ указанной точки зрѣнія.
        Это работа большая и для проведенія ея нужно овладѣть методомъ изслѣдованія и данныя строки есть попытка опредѣлить этотъ методъ и намѣтить основныя вѣхи православной мысли по нѣкоторымъ вопросамъ, въ частности по вопросу объ отношеніи Церкви и государства.
Государство есть организованная властью общественная жизнь.
        Государство есть плодъ сознательнаго и цѣлеустремленнаго творчества человѣка и государство можно устроить по разному и въ немъ создать ту или иную обстановку и настроеніе жизни.
        Государство создается и направляется властью.
        Власть, само явленіе власти, властно-подчиненныхъ отношеній между людьми, — богоустановлена и «нѣсть власти, аще не отъ Бога» (Рим. 13, 1).
        Власть есть сила объединяющая людей. Подчиняясь власти, также какъ и другіе, человѣкъ выходитъ изъ состоянія изолированнаго индивидуализма. Власть не даетъ людямъ раздѣляться, проводитъ начало ихъ связанности, ихъ нераздѣльности. Въ этомъ главное значеніе ея.
        Власть можетъ создавать объединенія самаго разнообразнаго вида и содержанія. Можетъ быть объединеніе чисто внѣшнее, грубое грубыми средствами, но даже и въ такомъ случаѣ оно имѣетъ значеніе и какой то, иногда трудно понимаемый, смыслъ.
        Но съ самаго установлннія власти Господь даетъ ей проявляться въ патріархатѣ (или матріархатѣ, это безразлично). Съ отцомъ есть нѣкоторыя внутреннія отношенія. Власть отца уже не только простая сила покоряющая : въ ней есть уже капля внутреннихъ нравственныхъ отношеній.
        Какъ исторически развивается власть и властно-подчиненныя отношенія — это предметъ историческихъ изслѣдованій или художественныхъ догадокъ, насъ интересуетъ жизнь этой капли. Она живетъ въ области неясной, инстинктивной, можетъ быть подсознательной. Можно сказать, что нравственныя представленія и императивъ этой нравственной силы были величиной колеблющейся. Однако но Библіи видно, что въ періодъ судей, въ Израилѣ, народѣ религіозно одаренномъ, народу былъ ясенъ религіозный и нравственный смыслъ его жизни. Однако ко времени Самуила-Саула эти представленія и вліяніе нравственнаго начала настолько падаютъ, что народъ хочетъ устройства жизни на иныхъ началахъ — «какъ у прочихъ народовъ»,— живущихъ безъ религіозно-нравственнаго осмысленія жизни, и проситъ пророка Самуила: «поставь намъ царя» (I Цар. 8. 5).
         Эта просьба глубоко огорчаетъ Самуила, но Господь, утѣшая его, говоритъ: «не тебя они отвергли, но Меня отвергли отъ царствованія надъ ними».
        Ясно, что отверженіе въ томъ, что оставляется религіозно-нравственный смыслъ жизни и даже религіозно-одаренный, избранный народъ хочетъ жить «какъ прочіе народы». Нѣкоторые хотятъ видѣть отверженіе именно въ томъ, что хотятъ Царя, какъ будто ставится диллема или Богъ или Царь. На самомъ дѣлѣ отверженіе не въ Царѣ, а въ отверженіи религіозной идеи Израиля. Это видно изъ того, что Самуилъ, по Божіему указанію, описываетъ народу какъ царствуетъ Царь, не знающій Бога, безграничный деспотъ, и когда народъ всетаки хочетъ Царя (Цар. 8, 19) и государственной, а не религіозно-общественной организаціи жизни, то Господь приказываетъ исполнить волю народа и поставить Царя. Значитъ дѣло не въ немъ.
        Изъ этого ясно, что Господь благословляетъ государственность. Потомъ Самъ Господь Іисусъ Христосъ скажетъ, что надо «воздавать кесарево кесарю» (Мѳ. 22, 21), т. е. жить государственно. Это не есть высшій видъ общественной жизни, но не только допустимый, но даже благословляемый, когда власть знаетъ Законъ Божій.
        Власть есть проявленіе воли и сознанія. Не можетъ быть власть безъ сознанія, безъ философіи и міровоззрѣнія.
        Богомъ благословляется власть знающая Законъ Божій: объ этомъ говоритъ Израилю Второзаконіе (17, 14-20): «когда придешь въ землю ... и скажешь: поставлю я надъ собою Царя, подобно прочимъ народамъ, то поставь надъ собою Царя, котораго изберетъ Господь изъ среды братій твоихъ ... и когда онъ сядетъ на престолѣ царства своего, то долженъ написать себѣ въ книгу списокъ съ этого закона . . . и пусть читаетъ его во вся дни жизни своей . . . дабы долгое время пробылъ онъ въ Царствѣ Своемъ, онъ и сыны его среди Израиля».
Таково условіе благословенія.
        Это очень поучительно: Царь и царство не есть противопоставленіе Богу, но Царь и царство не есть явленіе само по себѣ священное, благословенное, ибо благословляется оно въ зависимости отъ отношенія Царя и царства къ Богу и Закону Божіему.
        Царь и царство, не знающіе ихъ, явленіе не только не священное, но и противохристіанское, и св. Іосифъ Волоцкій говоритъ: «Царь не знающій Закона Божія не Царь, но діаволъ».
        Поклоненіе Царю, какъ таковому, безотносительно къ его отношенію къ Закону Божіему, есть явленіе языческаго міра и тамъ оно имѣетъ религіозное обоснованіе: власть есть аттрибутъ божественный — Царь, носитель власти — божественной силы, божествененъ. Отсюда и титулъ Божественный. Недавно въ Ц. Жизни напечатанъ переводъ со стариннаго греческаго произведенія объ отношеніи окруженія царя Ирода къ Іоанну Крестителю: по ихъ мнѣнію его надо отпустить или убить, если на самомъ дѣлѣ онъ проповѣдуетъ иного Царя Іудейскаго и тѣмъ «возстаетъ противъ твоей божественности». Такъ они говорятъ Ироду. Если это и выдумка, то это яркій образъ возможнаго тогда отношенія къ Царю.
          Народъ вѣрилъ въ божественность императора и относился къ нему испуганно-восторженно. Говорятъ о чудесныхъ исцѣленіяхъ прикосновеніемъ Императора (кажется главнымъ образомъ накожныхъ заболѣваній).
         Въ христіанскомъ пониманіи Царь, кромѣ того, что онъ объединяетъ людей, какъ и другіе властители, онъ еще и защитникъ нравственнаго Закона Истиннаго Бога.
Та капля нравственнаго содержанія власти, ранѣе жившая въ неясной инстинктивной области, со времени Самуила-Саула становится опредѣленной, написанной обязательной для Царя. Царь долженъ защищать доброе и преслѣдовать злое. Онъ защитникъ Закона Истиннаго Бога.
         Не надо думать, что защищать нравственно положительное могутъ только христіане. Ап. Павелъ говоритъ, что есть язычники, у которыхъ «дѣло закона написано въ сердцахъ, о чемъ свидѣтельствуетъ совѣсть ихъ и мысли ихъ, то обвиняющія, то оправдывающія одна другую». Они идутъ ощупью, у нихъ нѣтъ философіи добра, у нихъ нѣтъ «списка» Закона передъ глазами, «но они по природѣ законное дѣлаютъ» (Рим. 2, 14-15). Если и язычники могутъ поступать такъ, то неправильно представлять, что только Православные Цари могутъ защищать нравственное начало, защищать «Правду Божію» понимая это какъ защиту нравственныхъ цѣнностей. Нѣтъ, это могутъ дѣлать и неправославные Цари и значитъ не только Православнымъ Царямъ доступно такое служеніе и не только въ этомъ ихъ значеніе. Смыслъ, значеніе, служеніе Царя Православнаго, защитника Истиннаго Закона, не только въ этомъ, что доступно и неправославнымъ властителямъ, ихъ значеніе и служеніе глубже.
          Чтобы ихъ понять, нужно предварительно остановиться на стремленіи возвеличиванія Царя. Тутъ мы видимъ два вида возвеличиванія: возвеличиваніе служенія или возвеличиваніе царскаго положенія, какъ такового, и этотъ послѣдній видъ граничитъ съ обожествленіемъ Царя. Можно думать, что въ основѣ такой тенденціи есть смутная жажда Боговоплощенія: человѣкъ, при всякомъ пониманіи Бога, хочетъ, чтобы Богъ былъ съ нимъ, здѣсь, на землѣ. Когда Спаситель сказалъ ученикамъ, что Онъ уходитъ отъ нихъ «печалью исполнилось сердце» ихъ и Господь утѣшаетъ ихъ и говоритъ, что прійдетъ Духъ Святый «Утѣшитель». Ученики только потомъ послѣ Сошествія Св. Духа, въ живомъ ощущеніи Божественнаго міра, поймутъ, что Богъ, Господь Іисусъ Христосъ, остался съ ними во Святомъ Духѣ. Нужно принять Св. Духа, одухотвориться чтобы это понять и почувствовать, но сперва они опечалены, они хотѣли бы, чтобы Онъ былъ здѣсь, съ ними, всегда. Можетъ быть по недостатку одухотворенности Католичество говоритъ, что Папа — Намѣстникъ Христовъ здѣсь на землѣ: Христосъ здѣсь, съ людьми, въ намѣстникѣ.
       Тенденція обожествленія живуча и въ отношеніи христіанскихъ царей. Если уже нѣтъ признанія родственности богамъ, какъ у язычниковъ (говорятъ, мнѣ не удалось это прочесть, что Юлій Цезарь доказывалъ свое право быть императоромъ тѣмъ, что его тетка сродни Венерѣ), но охотно принимается, по происхожденію тоже языческая, идея теократіи. Самъ Богъ правитъ черезъ Царя. Слово Царя есть слово Бога. Личность теократическаго Царя окружена таинственностью. Онъ вызываетъ въ людяхъ чувство восторга и страха, испуганнаго восторга и благоговѣнія. Онъ творитъ волю Божію. И потому, кстати сказать, теократія совершенно логично связана съ бюрократіей: послѣдняя — исполнительница воли Царя, т. е. воли Бога, и можно понять, что бюрократія особенно энергично и можетъ быть искренно проповѣдуетъ теократію и опирается на эту вѣру, въ защиту своей дѣятельности.
        Есть тенденція понимать совершеніе таинства мѵропомазанія надъ Монархомъ, какъ доказательство, что черезъ помазанника осуществляется теократія. Извѣстный идеологъ монархизма, Л. Тихомировъ, говоритъ, что подчиненіе милліоновъ людей одному человѣку возможно при презумпціи, что онъ является представителемъ Высшей Силы или что онъ Божественный делегатъ. Въ монархѣ хотятъ видѣть представителя Бога на землѣ. Примѣчательно, что это наблюдается даже у православныхъ, которые должны вѣровать въ Церковь, Тѣло Христово, въ возможность пріобщенія Богу въ Его Церкви. Но если Царь представитель Бога на землѣ, то уже не Церковь есть Христосъ на землѣ. Такъ восторженное возвеличеніе Царя и приданіе ему по сану и положенію божественнаго ореола противорѣчитъ Православному міровоззрѣнію. Такая тенденція приводитъ къ тому, что, какъ однажды недавно въ монархическомъ журналѣ говорилось, что «полнота христіанства» на землѣ не въ Причастіи Святыхъ Таинъ Тѣла и Крови, а въ православномъ монархѣ . . . Есть католики, говорящіе, что цѣлованіе руки Папы есть пополненіе Причастія. Это тоже представленіе что вотъ Самъ Христосъ здѣсь съ нами, не въ Таинстѣ Причастія, а въ Своемъ Намѣстникѣ. Одинъ священнослужитель, русскій православный, говорилъ о томъ, какая милость Божія въ томъ, что съ нами, въ Зарубежной Церкви, есть Архіереи рукоположенные при Царѣ потому, что только «санкція Царя даетъ полноту хиротоніи».
         Эти еретическія мысли говорятъ, какъ живуче указанное страстное стремленіе.
         На самомъ дѣлѣ Мѵропомазаніе есть Таинство преподанія Даровъ Св. Духа. Оно совершается надъ всѣми христіанами разъ въ жизни при крещеніи и мы видимъ поразительное явленіе силы этого Таинства въ томъ, какъ дѣти воспринимаютъ Слово Божіе. Надъ Царемъ оно совершается при коронованіи. Но мѵропомазаніе не имѣетъ отношенія къ теократіи и само таинство никого не перерождаетъ механически, но даетъ силы и одухотворяетъ, поскольку человѣкъ хочетъ и ищетъ одухотворенія и пріобщается «не въ судъ или осужденіе».
           Помазанникъ значитъ избранникъ. Помазанниками называли не только царей (напр, помазаніе Аарона). И отнюдь не только христіанскихъ царей. Значеніе царей и держателей власти въ томъ, что они исполняютъ божественную миссію объединенія людей. Быть царемъ, и особенно Царемъ знающимъ Законъ Божественный, трудно. Царей надо почитать: «что не бережете помазанника Божія?» «Неужели не умретъ за то, что злословилъ Помазанника?» (2 Ц. 19, 21).
Но слово Божіе называетъ помазанниками не только христіанскихъ или израильскихъ Царей. У пророка Исаіи читаемъ: «Такъ говоритъ Господь Помазаннику Своему Киру: Я держу его за правую руку, чтобы низвергнуть народы предъ нимъ. Ради Израиля я называю тебя по имени. Величаю, хотя ты Меня не знаешь» (Ис. 45). Иногда Господь такихъ держателей власти «препоясываетъ» для наказанія людей «ради правды». Есть страстные толкователи, которые и эти слова приводятъ въ доказательство, что Царская власть сама по себѣ Божественна и всегда теократична.
          Есть много видовъ монархической власти, иногда даже во многомъ противорѣчивыхъ другъ другу, напр. Православнаго Царя и Англиканскаго короля, и очень интересно продумать нравственную сторону монарховъ разнаго вида и характера, ихъ самочувствіе какъ держателей власти и пониманіе ими своего призванія и положенія, а также нравственное состояніе подвластныхъ тому или иному виду монархіи людей. Это даетъ основаніе для оцѣнки этихъ видовъ.
Разное пониманіе властвованія воспитываетъ разныя настроенія и дарованія властителя. Образно говоря догнать дикаго коня, накинуть ему арканъ на шею и покорить его; обуздать дикія орды; поставить на колѣни бунтующую толпу; держать народъ въ страхѣ гнѣва; властвуя защищать нравственныя цѣнности, вызывать восторгъ красотой, величіемъ или нравственной высотой власти и т.д. Всѣ эти заданія требуютъ и развиваютъ разныя силы властителя.
           Мы схематично вспоминали какъ зародилась власть, какъ въ ней зарождается нравственная сила, какъ изъ полусознательной она приходитъ къ сознательной, къ руководству написаннымъ закономъ.
           Христіанство, Новый Завѣтъ, говоритъ: «вложу законы мои въ мысли ихъ и напишу ихъ на сердцахъ ихъ» (Іер. 31, 31-34; Евр. 8, 10).
          Какъ понятно, что Христіанство привело къ Симфоніи Царства и Священства, созвучію этихъ двухъ служеній.
          Православный Царь долженъ осуществлять свою власть будучи въ мысляхъ и сердцѣ созвученъ «Закону моему».
          Но если и въ сердцѣ и въ мысли,то знаетъ, что Господь хочетъ пріобщенія людей Церкви, новой жизни и единства людей другъ съ другомъ въ Богѣ.
          Вотъ главная цѣль жизни и все должно ей подчиняться.
          Но понявъ это симфоническій — Православный Царь не можетъ считать, что главная цѣль его властвованія только держать людей въ подчиненіи. Этого мало. Это только начало. Отъ людей надо имѣть не только покорность.
         Мы видѣли какую активность и иниціативу хочетъ Пр. Серафимъ отъ людей, чтобы имъ пріобщиться Церкви.
         Православный симфоническій Царь долженъ не только держать людей въ подчиненіи, но онъ долженъ еще ставить своей цѣлью добиваться того, чтобы они имѣли эту активность и умѣли жить въ единствѣ другъ съ другомъ ради Бога.
         Такимъ образомъ для того, чтобы Православный Царь исполнилъ свое призваніе, достигъ цѣли своего царствованія, нужна не только его добрая воля, не только пониманіе имъ своего призванія, но еще нужна и православная общественная активность.
          У Православнаго Царя съ православной общественностью общая задача. Царь не можетъ выполнить своего служенія-призванія, если онъ не поставитъ своей задачей создать условія для возможности существованія и дѣятельности Православной общественности, или если нѣтъ Православной общественности, если въ ней нѣтъ пониманія православной государственности.
Отсюда ясно насколько болѣе сложно и трудно властвованіе Православнаго Царя, по сравненію со всѣми другими видами властвованія и государственности.
          Я не думаю, чтобы многіе Цари, написавшіе «списокъ Закона Божіяго и читавшіе его» и лично преданные ему, и храбрые и благородные, много думали о Божественной Троицѣ и о призваніи людей пріобщиться Троичной жизни, и чтобы они понимали, что изъ этого слѣдуетъ для нихъ, для ихъ властвованія, для людей, для народа, для государственности.
         Повидимому можно сказать, что всѣ прекратившія свое существованіе монархіи пали въ борьбѣ не за вѣру, не за правду, а ради сохраненія принципа своей власти и обязанности людей ей подчиняться. У нихъ не было сознанія служенія истинѣ, поэтому они сравнительно легко отказывались отъ самодержавія, отъ своей свободы въ служеніи истинѣ, и тѣмъ нѣкоторыя сохранили свое положеніе, но уже безъ нравственной отвѣтственности самодержавно свободнаго, искренняго, служителя истинѣ. Всѣ онѣ, и павшія и отказавшіяся отъ свободы, имѣли сознаніе власти или аристократическое, или теократическое, но всѣ они въ принципѣ были противъ общественной активности, противъ соборности служенія Царя и народа. Можно сказать, что монархіи пали потому, что не были православными, ибо православный царь долженъ быть за соборность и общественную активность. Это трудное и высокое служеніе.
          Въ послѣдніе годы своей жизни Блаженнѣйшій Митрополитъ Антоній все чаще говорилъ, что у русскихъ, какъ и другихъ православныхъ народовъ нѣтъ ясной разработанной идеологіи, что у насъ нѣтъ «православнаго патріотическаго катехизиса». Что у насъ нѣтъ «православной общественности», которая умѣла бы всѣ явленія жизни разбирать и оцѣнивать съ православной точки зрѣнія». Онъ говорилъ, что передъ нами открытое поле для большой культурной работы. Владыка горевалъ, что не имѣя такого катехизиса, не имѣя разработаннаго ученія о православной государственности и власть и общество руководились идеями чуждыми Православной мысли государственности. Говорилъ, что иногда православные Цари психологически мало отличались отъ протестантскихъ. Православный Царь долженъ имѣть Законъ «въ сердцѣ и мысляхъ». Къ этому идеалу можно приближаться больше или тѣмъ или другимъ путемъ.
          Въ Россіи не было «православной философіи права», не было ученія о православной государственности. Во всѣхъ Университетахъ читались лекціи о другихъ философіяхъ права, а о православной не читали. Это странный и большой прорывъ въ русской культурѣ, развивавшейся подъ разнородными и часто не православными вліяніями. Къ концу 19 вѣка въ Россіи началось православное возрожденіе. Насколько въ немъ нуждалась Россія хорошо видно изъ того, что совершенно поразительныя бесѣды Преподобнаго Серафима лѣтъ 60 пролежали безъ движенія: не было читателя, не было пониманія, потребности. Ученія не было и потому естественно, что въ дѣлѣ усвоенія Закона Божіяго мыслью и сердцемъ для Симфоніи онъ сперва усваивался сердцемъ въ духовной и сердечной жизни.
           Во всѣхъ русскихъ Государяхъ были яркія нравственно-положительныя черты. По мысли Пушкина и Тютчева прежде всего честность. Но почти во всѣхъ можно отмѣтить слѣды неправославнаго вліянія, какъ даже и на всемъ русскомъ богословіи, до упомянутаго возрожденія.
          Но со всей искренностью и убѣжденностью можно сказать, что самымъ православнымъ былъ Царь-Мученикъ, искренно желавшій той соборности безъ которой нѣтъ православной государственности, и кажется можно сказать, что самой большой трагедіей Россіи было то, что въ ней не было православной общественности, которая поддержала бы Государя.
         Онъ хотѣлъ жизни и соборности во имя Божіе, онъ стоялъ за Истину и потому то борьба противъ него стала борьбой противъ Православія и Царь-Мученикъ сталъ жертвой возстанія противъ Бога.

П.С.Л.

«Вестникъ ПРАВОСЛАВНАГО ДѢЛА», №1, Октябрь 1959 г.
......
Subscribe

Recent Posts from This Journal

Comments for this post were disabled by the author