pisma08 (pisma08) wrote,
pisma08
pisma08

ГОНИТЕЛЬ ПРАВОСЛАВНЫХЪ

Въ настоящее время, какъ извѣстно, идутъ разговоры, дѣлаются отвѣтственныя заявленія, возникаютъ совѣща­нія, намѣчаются и осуществляются встрѣчи, имѣющія од­ну общую цѣль: найти общій языкъ и подготовить поч­ву для сближенія между разными христіанскими исповѣ­даніями. Какъ извѣстно, принимаютъ участіе въ этомъ со­гласительномъ общеніи и нѣкоторые православные круги, причемъ нерѣдко особенно подчеркивается именно, неза­висимо отъ вопроса объ устраненіи догматическихъ разногласій, задача установленія дружественной близости. Со стороны католической нерѣдко слышимъ и читаемъ утвержденія о томъ, что прошлое должно быть покрыто и какъ бы упразднено сознаніемъ взаимныхъ ошибокъ, по­грѣшностей, несправедливостей. Оставляемъ сейчасъ въ сторонѣ вопросъ, въ его цѣломъ, о возможности возсоеди­ненія церквей, но не можемъ не остановить вниманія чита­теля на одномъ обстоятельствѣ, которое для людей, съ исторіей взаимоотношеній русскаго православія и латин­ства мало знакомыхъ, можетъ казаться безразличнымъ, но которое для людей свѣдущихъ не можетъ не воспринимать­ся, какъ растравленіе живой раны, если не какъ угроза нанесенія новыхъ ранъ, прямая и въ лицо сказанная. Мы имѣемъ ввиду нерѣдкое появленіе на устахъ современ­ныхъ католическихъ дѣятелей имени Іосафата Кунцевича. Особенно разителенъ тотъ фактъ, что на торжествѣ визан­тійскаго обряда, возглавленномъ самимъ Папою, которое и нынѣ воспоминается католической прессой, обозрѣваю­щей 1960 г., какъ знаменательное явленіе особаго значе­нія, рядомъ съ именемъ св. Іоанна Златоуста раздалось имя Іосафата Кунцевича.
То, что сейчасъ нарочито прославляется св. Іоаннъ Зла­тоустъ, какъ нѣкій сѵмволъ единства исходной почвы, об­щей католицизму и православію, понятно, естественно, утѣшительно, поскольку въ этомъ проявлялось бы дѣйстви­тельное устремленіе къ святому прошлому, не тронутому еще дальнѣйшими тягостными явленіями, вызвавшими схизму. Но если рядомъ ставится имя Іосафата Кунцеви­ча, то по-истинѣ зловѣщій смыслъ пріобрѣтаетъ и самое обращеніе къ великому Учителю Православія. Нижеслѣ­дующія строки имѣютъ цѣлью дать фактическую справку о томъ, что являлъ собою Іосафатъ Кунцевичъ. Выводы читатель сдѣлаетъ самъ.

Тяжелыя испытанія претерпѣвали съ 1596 г. православные въ русскихъ областяхъ Рѣчи Посполитой. Волею польскаго короля Си­гизмунда III, послушнаго и усерднаго выполнителя заданій іезуи­товъ, введена была въ Брестѣ унія. Сразу послѣ этого начались силь­ныя гоненія противъ тѣхъ, кто остался въ лонѣ Церкви Христовой.

Іезуиты, совершивъ во славу папства свое злое дѣло, непосред­ственное проведеніе его въ жизнь поручили послушнымъ имъ ре­негатамъ, изъ коихъ особенно опорочили свои имена два преем­ника уніатскаго митрополита Михаила Рогозы, до Бреста проявляв­шаго слабоволіе и двуличіе, послѣ же совершеннаго имъ отреченія отъ Православія обнаружившаго полную ничтожность.

Ревностными и ожесточенными гонителями русскихъ, оставших­ся вѣрными истинной, древле-отеческой вѣрѣ, были замѣстители Ми­хаила: Ипатій Поцѣй (или Потѣй), ранѣе православный епископъ Владимірскій, и выдвинутый послѣднимъ Іосифъ-Веляминъ Рутскій, сынъ московскаго воеводы, передавшагося Литвѣ въ 1568 г. послѣ сраженія при Улѣ. Іосифъ, увлекшись распространеннымъ тогда въ Литвѣ нововѣріемъ, сталъ сначала кальвинистомъ, потомъ же сдѣ­лался католикомъ. Умѣло былъ онъ обработанъ въ Римѣ іезуи­тами, принявшими его въ свой орденъ.

Они оба, особенно Рутскій, занялись созданіемъ уніатскаго монашества. Къ дѣлу этому ими привлечены были іезуиты и карме­литскіе монахи. Уставъ монашества объявленъ былъ основаннымъ на правилахъ св. Василія Великаго, на самомъ же дѣлѣ былъ скол­комъ латинскихъ орденовъ. Къ этому уставу примкнули другіе уні­атскіе монастыри и образовался новый монашескій орденъ, базиліанскій, сдѣлавшій очень много для окатоличенія уніи. Главой ор­дена назначенъ былъ прото-архимандритъ Рутскій съ званіемъ ге­нерала. Орденъ не подчинялся епархіальнымъ архіереямъ и былъ подчиненъ особому прокуратору въ Римѣ. Орденъ долженъ былъ, по мысли его создателей, сдѣлаться средоточіемъ уніатскаго обра­зованія и разсадникомъ всѣхъ уніатскихъ властей. Ипатій Поцѣй не дожилъ до осуществленія этой задачи. Онъ умеръ въ 1613 г. Рут­скій, управлявшій митрополіей 24 года, обогатилъ и расширилъ ор­денъ. Созданы были базиліанскія школы. Подъ вліяніемъ ихъ пи­томцевъ унія все болѣе уклонялась въ католичество не только въ уче­ніи, но и въ обрядности. Средоточіемъ воинствующаго уніатства былъ, отобранный отъ православныхъ, виленскій Троицкій мона­стырь, архимандритомъ котораго при Поцѣѣ былъ Рутскій.

Ставъ уніатскимъ митрополитомъ, Рутскій назначилъ архиманд­ритомъ Троицкаго монастыря Іосафата Кунцевича. Послѣдній, въ мірѣ Іоаннъ, родился въ 1580 г. во Владимірѣ-Волынскомъ въ семьѣ сапожника. Воспитанный іезуитами и принятый въ орденъ базиліанъ, онъ сталъ затѣмъ ярымъ фанатикомъ и врагомъ православ­ныхъ. Считавшійся аскетомъ, онъ умѣлъ вліять на массы. Въ Вильнѣ многіе были обращены имъ въ унію.

Въ 1618 г. Іосафатъ вступилъ въ управленіе полоцкой епархіей и принялся усиленно преслѣдовать православныхъ въ Могилевѣ, Ор­шѣ и Полоцкѣ. Онъ отнималъ у нихъ церкви и монастыри. Право­славные на опытѣ познавали, какимъ лютымъ врагомъ для нихъ явля­ется Іосафатъ.

И. Чистовичъ, въ своемъ трудѣ «Очеркъ Исторіи Западно-Рус­ской Церкви» указываетъ, что Кунцевичъ въ октябрѣ 1618 г. рѣшился посѣтить Могилевъ. Дальнѣйшее авторъ излагаетъ такъ: «Но ко­гда православные узнали, что онъ подъѣзжаетъ къ городу, то за­звонили въ вѣчевой колоколъ на ратушѣ, подняли тревогу и запер­ли городскія ворота, а на валахъ вокругъ города разставили народъ съ оружіемъ. Члены магистрата, бургомистръ, райцы [1] и лавники и прочіе горожане во множествѣ, съ разнымъ оружіемъ и цѣховыми хо­ругвями, вышли изъ города на встрѣчу Іосафату, вооружившись как-бы противъ непріятеля и, ругая его, великимъ крикомъ возбраняли въѣздъ въ Могилевъ и угрожали убійствомъ. Видя такое народное нерасположеніе, Іосафатъ принужденъ былъ удалиться отъ города и возвратился въ Полоцкъ; а по прибытіи затѣмъ въ Варшаву, лич­но подалъ королю жалобу на могилевскихъ мѣщанъ. Дѣло это по­ступило на королевскій судъ и рѣшено тѣмъ, что главные зачинщи­ки бунта, обвиненные въ оскорбленіи власти, осуждены были на смертную казнь. Неизвѣстно, было ли дѣйствительно это рѣшеніе исполнено. Но могилевскіе монастыри, церкви и духовенство, от­даны подъ управленіе Кунцевича и, такъ какъ въ Могилевѣ мало было уніатовъ, всѣ запечатаны, кромѣ одной Спасской церкви, въ которой уніатскіе монахи совершали богослуженіе. Въ то же время православнымъ строжайше запрещено было строить и поновлять церкви во всѣхъ мѣстахъ бывшей полоцкой епархіи. Въ 1623 г. православные, въ поданной на сеймъ суппликаціи, жаловались: «въ Бѣлоруссіи полоцкій архіепископъ пять уже лѣтъ держитъ запеча­танными православныя церкви Орши и Могилева. Граждане полоц­кіе и витебскіе, не имѣя въ городѣ даже простат дома для отпра­вленія богослуженія, принуждены по воскреснымъ и праздничнымъ днямъ выходить для того за заставы въ поле, и то безъ священника, такъ какъ ни въ городѣ, ни близъ города имъ не позволено имѣть священника. Бѣдные люди, не привыкшіе къ иной вѣрѣ, кромѣ той, въ которой они родились и выросли, принуждены возить своихъ дѣ­тей для крещенія за десять миль и болѣе, а во время такого дальня­го пути многія дѣти умираютъ не крещеными». Также далеко при­нуждены ѣздить и для полученія благословенія на бракъ. — Въ суппликаціи выражается, далѣе, горькая жалоба на то, что епископъ апостатъ приказалъ въ Полоцкѣ выкопать изъ земли недавно погре­бенныя въ церковной оградѣ тѣла православныхъ и выбросить на съѣденіе псамъ. Этимъ онъ выразилъ свою месть православнымъ полочанамъ за то, что они не хотѣли признать его власти. Но даже и тогда, когда православные совершали богослуженія въ частныхъ домахъ или въ плетеныхъ шалашахъ за городомъ, они и тамъ не были оставляемы въ покоѣ, подвергались нападеніямъ и привлекае­мы были къ суду. Однажды, во время праздника Пасхи, уніаты на­пали на православнаго священника могилевской крестовоздвиженской церкви Зарю, совершавшаго литургію въ плетеномъ шалашѣ на выгонѣ по виленской дорогѣ, людей разогнали, а священника за­хвативши, мучили, и невѣдомо куда завезли или убили».

Въ 1620 г. на сеймѣ волынскій депутатъ — «посолъ» — Лав­рентій Древинскій, въ такихъ яркихъ словахъ изложилъ то, что тер­пѣлъ русскій народъ. Онъ говорилъ: «Въ войнѣ Турецкой ваше ко­ролевское величество едва ли не большую часть ратныхъ людей по­требуете отъ народа Русскаго Греческой вѣры, того народа, который если не будетъ удовлетворенъ въ своихъ нуждахъ и просьбахъ, то можетъ ли поставить грудь свою оплотомъ державы вашей? Какъ можетъ онъ стараться о доставленіи отечеству вѣчнаго мира, когда не имѣетъ внутренняго спокойствія? Каждый видитъ ясно, какія вели­кія притѣсненія терпитъ этотъ древній Русскій народъ относитель­но своей вѣры. Уже въ большихъ городахъ церкви запечатаны, имѣ­нія церковныя расхищены, въ монастыряхъ нѣтъ монаховъ, — тамъ скотъ запираютъ; дѣти безъ крещенія умираютъ; тѣла умершихъ безъ церковнаго обряда изъ городовъ, какъ падаль, выводятъ; мужья съ женами живутъ безъ брачнаго благословенія; народъ умираетъ безъ исповѣди, безъ пріобщенія. Неужели это не Самому Богу обида, и неужели Богъ не будетъ за это мстителемъ? Не говоря о дру­гихъ городахъ скажу, что во Львовѣ дѣлается: кто не уніатъ, тотъ въ городѣ жить, торговать и въ ремесленные цехи принятъ быть не мо­жетъ ; мертвое тѣло погребать, къ больному съ тайнами Христовыми открыто идти нельзя. Въ Вильнѣ, когда хотятъ погребсти тѣло бла­гочестиваго русскаго, то должны вывозить его въ тѣ ворота, въ ко­торыя одну нечистоту городскую вывозятъ. Монаховъ православ­ныхъ ловятъ на вольной дорогѣ, бьютъ и въ тюрьмы сажаютъ ...»

Съ Кунцевичемъ велъ борьбу тогдашній православный полоц­кій епископъ Мелетій Смотрицкій, разсылавшій «универсалы», находившіе сочувственный откликъ у православныхъ. Іосафатъ обра­тился къ литовскому канцлеру Льву Сапѣгѣ, упрекая его въ отсут­ствіи должной помощи уніатамъ и настаивая на принятіи мѣръ про­тивъ православныхъ.

Замѣчателенъ отвѣтъ ему 12 марта 1622 г. Сапѣги. Приводимъ его въ извлеченіяхъ: «Безспорно, что я самъ хлопоталъ объ уніи и покинуть ее было бы неблагоразумно; но мнѣ никогда на мысль не приходило, чтобъ вы рѣшились приводить къ ней такими насиль­ственными средствами. Уличаютъ васъ жалобы, поданныя на васъ и въ Польшѣ и въ Литвѣ. Развѣ не извѣстенъ вамъ ропотъ глупаго народа, его рѣчи, что онъ лучше хочетъ быть въ турецкомъ поддан­ствѣ, нежели терпѣть такое притѣсненіе своей вѣрѣ? По словамъ ва­шимъ, только нѣкоторые монахи епархіи Борецкаго (новаго право­славнаго Кіевскаго митрополита) и Смотрицкаго и нѣсколько кіев­ской шляхты противятся уніи; но просьба королю подана отъ войска Запорожскаго, чтобъ Борецкаго и Смотрицкаго въ ихъ епархіяхъ утвердить, а васъ и товарищей вашихъ свергнуть; и на сеймахъ ма­ло ли у насъ жалобъ отъ всей Украины и отъ всей Руси, а не отъ нѣсколькихъ только чернецовъ! Поступки ваши, проистекающіе бо­лѣе изъ тщеславія и частной ненависти, нежели изъ любви къ ближ­нему, обнаруженные въ противность священной волѣ и даже запре­щенію республики, произвели тѣ опасныя искры, которыя угрожа­ютъ всѣмъ намъ или очень опаснымъ, или даже всеистребительнымъ пожаромъ. Отъ повиновенія казаковъ больше государству пользы, чѣмъ отъ вашей уніи, почему и должны вы соображаться съ волею ко­роля и съ намѣреніями государственными, зная, что власть ваша ограничена и что покушеніе ваше на то, что противно спокойствію и пользѣ общественной, можетъ по справедливости почесться оскор­бленіемъ величества. Если бы вы посмѣли сдѣлать что-нибудь подобное въ Римѣ или Венеціи, то васъ бы научили тамъ, какое надоб­но имѣть уваженіе къ государству . . . Что касается до опасности жи­зни вашей, то каждый самъ причиною бѣды своей: надобно поль­зоваться обстоятельствами, а не предаваться безразсудному своему стремленію . . . Прочтите житія всѣхъ благочестивыхъ епископовъ: не сыщете въ нихъ ни жалобъ, ни объявленій, ни исковъ, ни судебныхъ свидѣтельствъ. А у васъ суды, магистраты, трибуналы, ратуши, кан­целяріи наполнены позвами, тяжбами, доносами; но этимъ не только не утвердится унія, но послѣдній въ обществѣ союзъ любви расторгнется . . .

«... Вы требуете, чтобы непринимающихъ унію изгнать изъ государства: да спасетъ Богъ наше отечество отъ такого величайша­го беззаконія! Давно въ этихъ областяхъ водворилась святая Рим­ско-католическая вѣра, а пока не имѣла она подражательницы бла­гочестія и повиновенія св. отцу, до тѣхъ поръ славилась миролюбі­емъ и могуществомъ какъ внутри, такъ и внѣ государства; то теперь, принявъ въ сообщество сварливую и безпокойную подругу, терпитъ по ея причинѣ, на каждомъ сеймѣ, въ каждомъ собраніи многочи­сленные раздоры и порицанія. Кажется, лучше и полезнѣе было бы для общества разорвать съ этою неугомонною союзницею, ибо мы никогда въ отечествѣ своемъ не имѣли такихъ раздоровъ, какіе ро­дила намъ эта благовидная унія. Христосъ не печаталъ и не запи­ралъ церквей, какъ вы это дѣлаете … Король приказываетъ церковь ихъ въ Могилевѣ распечатать и отпереть, о чемъ я, по его приказа­нію, къ вамъ пишу, и если вы этого не исполните, то я самъ велю ее распечатать и имъ отдать; Жидамъ и Татарамъ не запрещается въ областяхъ королевскихъ имѣть свои синагоги и мечети, а вы печа­таете христіанскія церкви! Вы говорите: «Справедливо ли будетъ оказывать такое снисхожденіе для неизвѣстнаго будущаго спокой­ствія !» Отвѣчаю: не только справедливо, но и нужно, потому что не­минуемо родится въ обществѣ неустройство, если будемъ дѣлать имъ еще большія притѣсненія въ вѣрѣ. Уже гремятъ вездѣ слухи, что они хотятъ навсегда разорвать съ нами всякій союзъ. Что касается Полочанъ и другихъ крамольниковъ противъ васъ, то, можетъ стать­ся, они и въ самомъ дѣлѣ таковы, но сами вы побудили къ возмущені­ямъ. Новгородъ-Сѣверскій, Стародубъ, Козелецъ и многіе другіе го­рода унія отъ насъ отторгнула; она главная виновница тому, что на­родъ Московскій отъ королевича устраняется, какъ это очевидно изъ русскихъ писемъ, присланныхъ къ нашимъ вельможамъ, и потому не желаемъ, чтобъ эта пагубная унія вконецъ насъ разорила».

Письмо Сапѣги не воздѣйствовало на Кунцевича. Въ ноябрѣ 1623 г., прибывъ въ Витебскъ, онъ изгналъ православныхъ изъ всѣхъ церквей, разгромилъ за городомъ шалаши, въ которыхъ они выну­ждены были совершать богослуженія. Вспыхнулъ бунтъ. На Кун­цевича, лично руководившаго погромомъ, напали съ камнями и пал­ками. Онъ былъ убитъ, тѣло его бросили въ Двину.

Взбудораженъ былъ католическій міръ. 10 февр. 1624 г. папа Урбанъ VIII писалъ королю: «Враги наши не спятъ, день и ночь отецъ вражды плевелы сѣетъ, дабы въ вертоградѣ церковномъ тер­ніе произрастало вмѣсто пшеницы. Слѣдуетъ и намъ съ немень­шимъ прилежаніемъ исторгать ядовитые корни и обрѣзывать без­полезныя вѣтви. Иначе всѣ страны заглохнутъ, и тѣ изъ нихъ, кото­рыя должны быть раемъ Господнимъ, станутъ разсадникомъ ядо­витыхъ растеній и пастбищами драконовъ. Какъ легко это можетъ случиться въ Россіи, — научаютъ настоящія бѣдствія. Неприми­римый врагъ католической религіи, ересь схизматическая, чудови­ще нечестивыхъ догматовъ, вторгается въ сосѣднія провинціи и, хитро прокравшись въ совѣщанія казацкія, вооружившись силами храбрѣйшихъ воиновъ, осмѣливается защищать дѣло сатаны и грозитъ гибелью православной истинѣ. Возстань, о царь, знаменитый пораженіями Турокъ и ненавистію нечестивыхъ! пріими оружіе и щитъ и, если общее благо требуетъ, мечемъ и огнемъ истребляй эту язву. Дошла до насъ вѣсть, что тамъ устраиваются схизматическія братства, издаются новые законы противъ уніатовъ; пусть коро­левская власть, долженствующая быть защитою вѣры, сдержитъ та­кое святотатственное буйство. Такъ какъ нечестіе обыкновенно пре­зираетъ угрозы, наказаніями невооруженныя, то да постарается твое величество, чтобъ лже-епископы русскіе, стремящіеся возбуждать волненія и господствовать въ казацкихъ кругахъ, достойное такого дерзкаго поступка понесли наказаніе. Да испытаетъ силу королев­скаго гнѣва факелъ мятежа и вождь злодѣевъ, патріархъ Іерусалим­скій, и своимъ бѣдствіемъ сдержитъ дерзость остальныхъ. Хотя это и кажется дѣломъ труднымъ, однако чего не преодолѣетъ благоче­стіе, покровительствуемое Небомъ и вооруженное королевской вла­стію?[2]. Извѣстный Никифоръ грекъ[3], который, сдѣлавшись оруже­носцемъ дьявола и знаменосцемъ мятежей, возбудилъ столько бурь противъ русскихъ уніатовъ, запертый наконецъ въ вѣчную темницу, примѣромъ своимъ показалъ, что преступленіе не только отврати­тельно само по себѣ, но и гибельно по своимъ слѣдствіямъ. Если дерзость схизматическая часто будетъ видѣть подобные примѣры, то не такъ будетъ выситься и научится бояться Господа отмщеній. Вслѣдствіе этого, просимъ твое величество, защищать это дѣло всею своею ревностію и властію, и, прежде всего, позволь уніатскимъ епи­скопамъ имѣть свободный доступъ ко дворцу и въ совѣты королев­скіе, и чтобъ они ни въ чемъ не были ниже остальныхъ еписко­повъ». Папа такъ писалъ королю объ убійствѣ Кунцевича: «Кто дастъ очамъ нашимъ источникъ слезъ, чтобъ могли мы оплакать жестокость схизматиковъ и смерть Полоцкаго архіепископа?.. Гдѣ столь жестокое преступленіе вопіетъ о мщеніи, проклятъ человѣкъ, который удерживаетъ мечъ свой отъ крови! Итакъ, могуществен­нѣйшій король! Ты не долженъ удерживаться отъ меча и огня. Да почувствуетъ ересь, что за преступленіями слѣдуютъ наказанія. При такихъ отвратительныхъ преступленіяхъ милосердіе есть жестокость».

Слѣдственная комиссія, подъ пресѣдательствомъ Сапѣги, приго­ворила къ смерти двухъ, бургомистровъ Витебска и 18 гражданъ го­рода. Около ста человѣкъ, спасшихся бѣгствомъ, были заочно при­говорены къ смерти. Городъ потерялъ свои привилегіи. Двѣ право­славныя церкви были разрушены. Запрещено было повсюду строить и починять православныя церкви. Рутскій, извѣщая объ этомъ кардинала Бандина, такъ оканчивалъ письмо: «Великій страхъ по­слѣ этого напалъ на схизматиковъ; начали понимать, что когда се­наторы хотятъ приводить въ исполненіе приказы королевскіе, то не боятся могущества казацкаго». Единственными защитниками пра­вославія дѣйствительно оказались малороссійскіе казаки. Они не разъ возставали въ защиту русской народности и православной вѣры. Съ трудомъ одолѣвая ихъ, власти жестоко расправлялись съ ними. Въ 1597 гетманъ Наливайко съ тремя полковниками былъ сожженъ въ Варшавѣ, на площади въ мѣдномъ быкѣ. Въ 1637 г. съ Павлюка живого содрали кожу и пяти его сотрудникамъ отрубили головы. Въ 1638 г. измѣннически былъ схваченъ Остраница съ 37 знатнѣйши­ми малороссіянами; они были казнены съ жестокостью въ Варшавѣ.

Въ 1655 г., когда войска царя Алексѣя Михайловича заняли Полоцкъ, уніатскій архіепископъ Антоній Селява бѣжалъ съ тѣломъ Кунцевича въ Жировицы, откуда уніаты перевезли его въ Замостье. Послѣ перехода Полоцка вновь къ полякамъ, останки Іосафата были привезены туда обратно. Когда въ началѣ XVIII в. Полоцкъ былъ занятъ царемъ Петромъ I, тѣло перевезено было въ г. Бѣлу (Поль­ша), гдѣ въ 1797 г. было поставлено открыто въ уніатской церкви для поклоненія.

Въ 1643 г. папа Урбанъ VIII призналъ Іосафата блаженнымъ. Папа Пій IX въ 1867 г. призналъ его святымъ, провозгласивъ патро­номъ Руси и Польши.

Н. Тальбергъ.
«Православный Путь», 1960 г.




[1] Райца — совѣтникъ, думецъ, членъ думы.
[2] Патріархъ іерусалимскій Ѳеофанъ въ августѣ 1620 г., на обратномъ пу­ти изъ Москвы, тайно совершилъ въ Кіевѣ въ нижней церкви Лавры хирото­нію семи епископовъ, изъ нихъ одного — Іова Борецкаго — какъ митрополита.
[3] Никифоръ, архидіаконъ константинопольскаго патріарха, былъ въ 1596 году его представителемъ на православномъ соборѣ въ Брестѣ. Послѣ со­бора онъ былъ схваченъ поляками и судился Сенатомъ по обвиненію въ шпіо­нажѣ въ пользу Москвы и Турціи. Заключенный въ Маріенбургскую крѣпость, онъ тамъ преставился, пострадавъ за вѣру.
Subscribe
Comments for this post were disabled by the author