pisma08

Іосифъ Сѣмашко, м. Литовскій и Виленскій, и возсоединеніе уніатовъ съ Прав. Церковью – ЧАСТЬ ІІ

См. ЧАСТЬ І (ниже)

https://pisma08.livejournal.com/490926.html

Друзья Польши и католицизма старались вызвать въ уніатскомъ духовенствѣ и народѣ недовольство возсоединеніемъ, возбуждали противъ Іосифа Сѣмашко русскую администрацію края, возстана­вливали общественное мнѣніе, какъ въ Россіи, такъ особенно въ Западной Европѣ, распространяя басни о жестокомъ преслѣдова­ніи въ Россіи римско-католической вѣры и побуждая папу рѣшить­ся на какой либо крайній шагъ по отношенію къ Россіи.

22-го ноября 1839 года папа Григорій XVI въ своей конси­сторіи произнесъ рѣчь о постигшемъ римско-католическую церковь несчастьи, которое превосходитъ всѣ доселѣ поражавшія церковь бѣдствія. Возсоединившихся епископовъ папа называлъ отступни­ками, весьма опасными для католиковъ, остающихся вѣрными Ри­му, и призывалъ ихъ возвратиться на путь истины, угрожая страш­нымъ судомъ. Разумѣется, русское правительство игнорировало во­пли папы и распространеніе за границей легенды о насильствен­номъ возсоединеніи уніатовъ.

Такъ трудами Іосифа Сѣмашко тихо и мирно совершилось возвращеніе полутора милліона Западно-русскаго народа въ православіе. Это событіе является необычайно великимъ не только въ церковномъ, но и въ государственномъ отношеніи. Рушились мно­говѣковыя усилія поляковъ и латинянъ уничтожить въ Западномъ краѣ русскую народность и вѣру. Іосифъ Сѣмашко открылъ русскому народу, что населеніе Западной Руси есть русское, однород­ное съ населеніемъ другихъ областей государства. Изъ враговъ Рос­сіи и сторонниковъ Польши, Западно-руссы стали вѣрными сына­ми отечества, не однажды доказавшими свою преданность Право­славной Церкви въ Россіи, что особенно выявилось во время вско­рѣ охватившаго этотъ край второго Польскаго мятежа.

28-го мая 1840 года, въ первый разъ послѣ возсоединенія, архіепископъ Іосифъ Сѣмашко прибылъ въ свой каѳедральный городъ Вильну и въ день Святой Троицы совершилъ богослуженіе въ Свя­то-Троицкомъ монастырѣ, построенномъ княземъ Константиномъ Острожскимъ въ 1514 году и недавно возвращенномъ изъ уніи. 20 лѣтъ тому назадъ Іосифъ Сѣмашко покинулъ Вильну, какъ сту­дентъ, окончившій курсъ духовной семинаріи. Теперь же онъ явил­ся, какъ представитель господствующей церкви.

Чувство глубокой грусти овладѣло сердцемъ архипастыря при видѣ главнаго города своей епархіи. Католицизмъ здѣсь былъ въ полной силѣ: множество костеловъ, монастырей, духовенства, монаховъ. Здѣсь была резиденція католическаго архибискупа, была латинская семинарія и даже академія, много ученыхъ и благотво­рительныхъ обществъ, печаталось много газетъ и журналовъ на польскомъ языкѣ.

Православныхъ въ городѣ было немного. Они составляли толь­ко одинъ приходъ вмѣстѣ съ уѣздомъ. Русской рѣчи почти не бы­ло слышно. Архіепископу господствующей церкви не было гдѣ приклонить главу. Не было ни архіерейскаго дома, ни епархіаль­ныхъ учрежденій, ни духовныхъ учебныхъ заведеній. Древніе хра­мы: Пречистенскій соборъ, построенный въ XIV столѣтіи Ольгердомъ, Николаевская церковь, построенная въ XV вѣкѣ, лежали въ развалинахъ. (Между прочимъ, въ Пятницкой церкви Петръ Ве­ликій крестилъ арапа Ибрагима, предка А. С. Пушкина). Не бы­ло и каѳедральнаго собора. Іосифъ видѣлъ, въ какомъ опасномъ положеніи находилось здѣсь дѣло православія.

Архіепископъ остановился въ Свято-Троицкомъ монастырѣ, занятомъ арестованными польскими мятежниками. Здѣсь высокопре­освященный Іосифъ принималъ военныя и гражданскія власти. Изъ католическаго духовенства никто не присутствовалъ. Чиновники явно маневрировали, чьей стороны выгоднѣе держаться: православ­наго архіепископа Сѣмашко или католическаго Клонгевича.

Архіепископъ энергично принялся за устройство епархіи. 8-го сентября 1840 года, былъ освященъ каѳедральный Никольскій со­боръ при участіи 30 священнослужителей. Чтобы сорвать освяще­ніе, былъ распространенъ слухъ, что соборъ будетъ взорванъ. По иниціативѣ епископа Полоцкаго Василія Лужинскаго, былъ установленъ праздникъ памяти возсоединенія уніатовъ въ первый чет­вергъ Петрова поста.

Въ томъ же году Іосифъ Сѣмашко совершилъ путешествіе по святымъ мѣстамъ Россіи. Онъ посѣтилъ Новгородъ, Москву, Троице-Сергіеву лавру, Тулу, Задонскъ, Воронежъ, Кіевъ, Житомиръ, Почаевъ и др.

Несмотря на личное благоволеніе Императора Николая I къ Іоси­фу Сѣмашко, оказавшему столь великія заслуги предъ Церковью и Отечествомъ, нѣкоторые изъ высшаго православнаго духовенства, зависти ради, не всегда относились къ нему доброжелательно.

Весно 1844 года, послѣ 22 лѣтняго пребыванія въ Санктъ-Петербургѣ, Іосифъ Сѣмашко переѣхалъ въ Вильно на постоянное жительство, съ намѣреніемъ никогда не возвращаться въ полную интригъ столицу. О своихъ тягостныхъ переживаніяхъ Іосифъ подѣлился со знаменитымъ митрополитомъ Московскимъ Филаретомъ, который поспѣшилъ преподать своему унывающему собрату сло­во утѣшенія, убѣждая не удаляться на покой, но послужить еще Православной Церкви при помощи Божіей и покровительствѣ Го­сударя. Іосифъ понималъ, что удаленіе его на покой было бы пред­метомъ величайшаго торжества для латино- польской партіи. По­этому онъ бодро продолжалъ нести крестъ принятаго на себя слу­женія Западно-русской Церкви и западно-русскому народу.

Онъ перенесъ изъ Жировицъ въ Вильну духовную консисто­рію и духовное училище, учредилъ Попечительство о бѣдныхъ ду­ховнаго званія, пожертвовавъ капиталъ въ 15.000 рублей, перевелъ изъ мѣстечка Мядзіолъ женскій монастырь, открылъ епархіальное женское училище. Были возстановлены древніе храмы: Никола­евскій и Пятницкій.

Перенесеніе въ Вильну епархіальныхъ учрежденій граждан­скимъ начальствомъ встрѣчено было холодно и недоброжелатель­но. Поляки подняли голову и иронически называли Вильну «столицей православія».

Безсильная злоба поляковъ противъ Іосифа Сѣмашко вылилась въ сочиненіи и распространеніи заграницей, въ началѣ Крымской кампаніи (1853 г.), съ цѣлью возбужденія противъ Россіи общественнаго мнѣнія Запада, брошюры, въ которой, со словъ якобы игуменіи Минскаго уніатскаго монастыря Макрены Мечиславской, разсказывается басня о семилѣтнемъ преслѣдованіи уніатскихъ монахинь, отказавшихся отъ насильственнаго принятія православія. Брошюра полна лжи и нелѣпостей.

Не одна клевета позорила честное имя Іосифа, но и самой жизни его не разъ угрожала опасность. Во время освященія Каѳед­ральнаго собора въ Вильнѣ жена генералъ-губернатора предупре­дила Іосифа о слышанныхъ ею угрозахъ расправы надъ владыкой. Іосифъ получилъ нѣсколько писемъ о существованіи заговора на его жизнь. Во время освященія собора въ Ковнѣ кто-то изъ присут­ствовавшихъ въ храмѣ выпустилъ въ архіепископа изъ лука стрѣ­лу, съ острымъ желѣзнымъ наконечникомъ, въ то время, когда архи­пастырь съ амвона благословлялъ народъ во время литургіи. Іосифъ Сѣмашко какъ то писалъ оберъ-прокуроръ Сѵнода Протасову: «тя­жело званіе возсоединеннаго, поставленнаго между происками древле-православныхъ и предубѣжденіями католиковъ». 35 лѣтнее слу­женіе свое Литовской епархіи Іосифъ сравнивалъ «съ непрерывнымъ нахожденіемъ на передовой линіи фронта».

1845 году, Императоръ Николай I, будучи въ Римѣ, посѣтилъ папу, въ результатѣ чего въ 1847 году былъ заключенъ конкор­датъ, по которому власть латинскихъ епископовъ была усилена, бы­ла учреждена седьмая римско-католическая епархія. Этотъ конкор­датъ былъ первымъ въ Россіи письменнымъ договоромъ съ Рим­скимъ дворомъ. Заключеніе конкордата не внушало сочувствія архі­епископу Іосифу, такъ какъ со времени его заключенія латинская партія вновь становилась сильнѣе и наглѣе.

Императоръ Николай I, а потомъ и Его преемникъ Александръ II, каждый разъ, проѣздомъ чрезъ Вильну, посѣщалъ великаго святителя, оказывая ему знаки своего монаршаго вниманія и уваже­нія и тѣмъ поддерживали святителя въ его непосильныхъ трудахъ. Замѣчательной была встрѣча 25-го мая 1850 года, когда Николай I съ наслѣдникомъ престола, будущимъ Императоромъ Александромъ II, приложились ко кресту, поцѣловавъ руку святителя, Сѣмашко взялъ Государя подъ руку и подвелъ къ семинаристамъ, занимав­шимъ въ соборѣ особое мѣсто. Онъ отрекомендовалъ Государю се­минаристовъ, какъ будущихъ добрыхъ и надежныхъ пастырей и патріотовъ. Это вниманіе оказанное Государемъ семинаристамъ, очень не понравилось полякамъ и русскимъ чиновникамъ.

Въ томъ же 1850 году Сѣмашко на собственныя средства устро­илъ въ Свято-Духовскомъ монастырѣ пещерный храмъ во имя свя­тыхъ Виленскихъ мучениковъ Антонія, Іоанна и Евстафія. Въ этомъ храмѣ покоятся и нынѣ мощи сихъ мучениковъ въ сооружен­ной Іосифомъ дорогой ракѣ. Подъ ракою св. мучениковъ Іосифъ приготовилъ гробъ для самого себя.

30-го марта 1854 года архіепископъ Іосифъ Сѣмашко былъ возведенъ въ санъ митрополита, на 54 году жизни. Государь Импера­торъ всемилостивѣйше пожаловалъ митрополиту Іосифу бѣлый кло­букъ съ брилліантовымъ крестомъ.

Неудачнымъ окончаніемъ Крымской кампаніи (1853-55) не пре­минули воспользоваться поляки для достиженія своихъ завѣтныхъ цѣлей. Отъ зоркаго, внимательнаго и вдумчиваго взгляда митро­полита не могло укрыться, что между мѣстными поляками происхо­дило что-то подозрительное. Какъ истинный патріотъ и вѣрнопод­данный, Іосифъ пытался обратить вниманіе правительства на подготовку въ краѣ второго возстанія. Гражданскія власти, однако, давали Санктъ-Петербургу успокоительныя свѣдѣнія. Мятежъ вспыхнулъ неожиданно для властей.

Въ 1856 году митрополитъ Іосифъ былъ приглашенъ принять участіе въ коронованіи Императора Александра II. Когда Іосифъ Сѣмашко узналъ о смерти Императора Николая I, онъ плакалъ, какъ дитя. Во время поѣздки въ Москву на коронацію, Іосифъ про­студился и заболѣлъ ревматизмомъ, отъ котораго уже не могъ из­лѣчиться.

Въ 1858 году митрополитъ Іосифъ былъ избранъ членомъ Ака­деміи Наукъ. Ранѣе былъ онъ назначенъ членомъ Святѣйшаго Сѵ­нода.

Послѣдніе годы жизни митрополита Іосифа были омрачены бур­ными политическими событіями въ Западномъ краѣ: вспыхнуло Второе Польское возстаніе.

Началомъ мятежа въ Западномъ краѣ была происходившая 8-го мая 1861 года патріотическая польская демонстрація въ г. Вильно. Послѣ совершенія епископомъ Красницкимъ въ Виленскомъ каѳедральномъ соборѣ св. Станислава литургіи двухтысячная толпа запѣ­ла революціонный гимнъ: «Боже, который Польшу столь многіе вѣ­ка озарялъ блескомъ могущества и славы ...» Подобныя демонстраціи происходили въ теченіе всего лѣта въ разныхъ частяхъ Вильны. Съ объявленіемъ военнаго положенія, демонстраціи прекратились, но революціонное движеніе приняло другой, скрытый ха­рактеръ. Наша администрація ничего не замѣчала, и 25-го октября генералъ-губернаторъ Назимовъ снялъ военное положеніе.

22-го января 1863 года началось вооруженное выступленіе мятежниковъ. Повстанцы убивали православныхъ священниковъ, пра­вославныхъ помѣщиковъ, солдатъ и полицейскихъ, возбуждая населеніе противъ русскаго правительства, особы Императора, право­славнаго духовенства и православной церкви. Митрополитъ Іо­сифъ черезъ «Епархіальныя Вѣдомости» призывалъ духовенство твердо стоять за святую вѣру и Отечество и къ тому же звать при­хожанъ. Въ провинціи мятежники распоряжались какъ у себя до­ма. Мятежныя шайки бродили въ окрестностяхъ Вильны. Город­скія дамы должны были носить трауръ по павшимъ въ бояхъ мя­тежникамъ. Выходившихъ на улицу безъ траура польскіе патріо­ты обливали сѣрной кислотой. Генералъ губернаторъ Назимовъ, прозѣвавшій возстаніе, былъ смѣщенъ и замѣненъ М. Н. Муравье­вымъ.

Послѣдній былъ прекрасно и всесторонне знакомъ съ Запад­нымъ краемъ: въ 1824 году онъ былъ Витебскимъ вице-губернато­ромъ; въ 1828 году — могилевскимъ, а въ 1831-34 гродненскимъ губернаторомъ. Муравьевъ хорошо зналъ, что митрополитъ Іосифъ и возсоединенное духовенство, вмѣстѣ съ народомъ являются надежнымъ оплотомъ, какъ въ подавленіи мятежа, такъ и въ предполага­емыхъ реформахъ края, о которыхъ Сѣмашко упорно и неоднократ­но твердилъ русскому правительству.

Муравьевымъ были приняты самыя рѣшительныя и энергичныя мѣры къ подавленію мятежа. Польско-ксендзовская партія дѣлала отчаянныя усилія къ сопротивленію.

22-го мая 1863 года, послѣ жестокихъ мученій, мятежники повѣсили священника Сурожской церкви, Гродненской губерніи, К. Про­коповича, за то, что онъ принималъ въ своемъ домѣ русскихъ воен­ныхъ, проходившихъ черезъ мѣстечко. О. Прокоповичъ былъ любимъ не только православными прихожанами, но и католиками. Онъ никогда и никому не отказывалъ въ возможной помощи. Изъ своей аптечки онъ снабжалъ населеніе лѣкарствами.

На слѣдующій день, 23-го мая 1863 года, повѣшенъ священ­никъ Минской губерніи Д. Конопасевичъ. 3-го іюня повѣшенъ священникъ села Котры, Гродненской губерніи, Романъ Ропацкій, по подозрѣнію въ донесеніи русскимъ о передвиженіи мятежни­ковъ. Палачи привели его къ грушѣ, растущей посреди села. Какъ бы для подкрѣпленія, ему предложили выпить водки и папиросу. Въ отвѣтъ на это мученикъ попросилъ привести жену и дѣтей, что­бы проститься съ ними. Ему отказали. Затѣмъ мятежники повѣ­сили на грушу веревку, подъ грушу поставили скамейку, а на ска­мейку о. Романа, который, осѣнивъ себя крестнымъ знаменіемъ, самъ надѣлъ на себя петлю. Запуганные прихожане безучастно смотрѣли на казнь своего священника. Четыре дня висѣло тѣло мученика на грушѣ и было снято священникомъ Мокренской церк­ви о. Левицкимъ, который не побоялся угрозъ повстанцевъ повѣсить каждаго, кто осмѣлится снять тѣло мученика. Мученическая смерть духовенства для митрополита Сѣмашко не была неожиданной; онъ и самъ былъ готовъ пострадать за правоту своего дѣла и своихъ убѣжденій. Мятежниками было убито много полицейскихъ и част­ныхъ лицъ, русскаго происхожденія.

Для подавленія мятежа, Муравьеву приходилось прибѣгать къ крутымъ мѣрамъ. Было разстрѣляно нѣсколько ксендзовъ и предво­дителей мятежныхъ шаекъ. Католическій епископъ города Вильны Красинскій былъ сосланъ въ Вятку. Скомпрометированные въ участіи въ мятежѣ помѣщики были высланы въ Сибирь, съ конфис­каціей имущества. Во все время мятежа митрополитъ Іосифъ про­живалъ въ Вильнѣ. Несмотря на пошатнувшееся здоровье, онъ про­являлъ изумительную бодрость духа и необыкновенно кипучую дѣятельность.

Мятежъ былъ подавленъ. Въ Вильнѣ была сформирована шайка «кинжальщиковъ» съ цѣлью убить Муравьева. Одинъ изъ кинжаль­щиковъ сильно изранилъ предводителя дворянства, поляка Домейку, нанеся ему семь ранъ, и защищавшаго его слугу. За это кин­жальщикъ получилъ 700 рублей награды отъ Польскаго Ржонда. Преступленіе было совершено среди бѣла дня на улицѣ Вильны.

Мятежъ открылъ русскому правительству всю опасность, кото­рой подвергался Западный край со стороны польскаго дворянства и латинскаго духовенства. До послѣдняго мятежа не только для русскаго общества, но и для правительства, Западная окраина была покрыта густымъ туманомъ, затемнявшимъ хитрую работу поль­ско-латинской партіи, на что неоднократно и почти безуспѣшно указывалъ Сѣмашко. Только на закатѣ дней, Владыка съ утѣшеніемъ видѣлъ, что труды его не пропали даромъ, что забытый За­падный край сталъ предметомъ заботъ правительства и общества и что православный священникъ и православный народъ выдержали блестяще экзаменъ политической и церковной зрѣлости.

Во время мятежа, на защиту попранныхъ интересовъ правосла­вія и русской народности Западнаго края, выступили замѣчатель­ные русскіе публицисты К. Аксаковъ, Катковъ, проф. Кояловичъ и другіе.

Въ лицѣ Муравьева, митрополитъ Сѣмашко имѣлъ сильнаго и ревностнаго помощника. Послѣ подавленія мятежа, началась усиленная работа Муравьева надъ уничтоженіемъ польскаго преоблада­нія въ Западномъ краѣ, «чтобы впредь не осталось и малѣйшаго пово­да опасаться, что край когда либо можетъ сдѣлаться польскимъ». Съ этой цѣлью онъ стремился «упрочить и возвысить русскую на­родность и православную церковь, поддержать православное духо­венство, въ администрацію допускать только русскихъ людей, со­здать русскую колонизацію и русское землевладѣніе въ краѣ».

До мятежа, манифестъ 19-го февраля 1861 года объ освобо­жденіи крестьянъ отъ крѣпостной зависимости поляки и русскіе чи­новники держали втайнѣ отъ народа, который продолжалъ нахо­диться въ рабствѣ у помѣщиковъ. Держали манифестъ втайнѣ, что­бы не возбудитъ въ крестьянахъ благодарности и любви къ Царю- Освободителю . . . Если православные священники осмѣливались выступать съ разъясненіемъ народу его правъ, отъ помѣщиковъ поступали жалобы, и священники привлекались къ суровой отвѣт­ственности.

Въ концѣ 1864 года прибылъ въ Вильну родной братъ Мура­вьева, Андрей Николаевичъ Муравьевъ, извѣстный писатель по религіознымъ вопросамъ. По его словамъ, «митрополитъ Іосифъ Сѣмашко не только возстановилъ православіе въ Западномъ краѣ, но и спасъ этотъ край для Россіи. Что если бы въ бурную эпоху мя­тежа существовала еще унія, какими средствами можно было бы подавить мятежъ, раздуваемый ксендзами, предъ которыми рабо­лѣпствовали уніаты? Юная Литовская епархія подверглась страш­ному испытанію, но перенесла его достойно».

Рядъ мѣръ, проведенныхъ М. Н. Муравьевымъ, подорвалъ си­лу польскаго вліянія и уничтожилъ внѣшніе признаки польскаго преобладанія въ Западныхъ и Юго-Западныхъ губерніяхъ. Русскіе дѣятели и русскій народъ Западнаго края до сего времени хра­нятъ глубокое уваженіе къ патріотизму, уму, твердости и прямотѣ, съ которыми Муравьевъ стремился къ возстановленію края, послѣ многовѣковаго польскаго владычества.

За 35 лѣтъ святительства Іосифа, въ Литвѣ смѣнилось нѣсколь­ко генералъ-губернаторовъ. Не напрасно митрополитъ Іосифъ жаловался на нихъ въ своихъ «Запискахъ». Генералъ-губернаторъ Долгоруковъ былъ женатъ на разведенной польской графинѣ Забѣлло, урожденной Вавржецкой. Долгоруковъ (1831-46) отличался религіознымъ индифферентизмомъ. Онъ не сочувствовалъ возсоеди­ненію уніатовъ. Преемникъ его, Марковичъ (1840-50) былъ же­натъ на полькѣ Амаліи, которая впослѣдствіи приняла правосла­віе. Марковичъ отличался непослѣдовательностью и нерѣшитель­ностью въ своихъ дѣйствіяхъ въ пользу православія, изъ опасе­нія сильной польской партіи въ Петербургѣ.

Смѣнившій Марковича генералъ-губернаторъ Бибиковъ (1850- 1855) находился подъ вліяніемъ польской партіи и высказывалъ свое полное пренебреженіе къ митрополиту Іосифу. Въ виду этого митрополитъ Іосифъ просилъ Государя объ увольненіи на покой, мотивируя прошеніе невозможностью осуществить свою надежду сдѣ­лать Вильну передовымъ постомъ къ возвращенію къ древнему пра­вославію и присоединенію къ русской націи нѣсколькихъ милліоновъ Западно-руссовъ, находящихся въ латинствѣ, вслѣдствіе под­держки, оказываемой врагамъ Россіи — русской администраціей Западнаго края. Оберъ-прокуроръ Сѵнода объявилъ митрополиту Іосифу царскую волю, чтобы онъ, «какъ истинно вѣрноподданный оставался на томъ мѣстѣ, которое ему было указано для пользы Церкви и возсоединенія народа, и чтобы онъ былъ совершенно увѣренъ въ монаршемъ къ нему довѣріи».

Преемникъ Бибикова, генералъ-губернаторъ Назимовъ своимъ потаканіемъ польской партіи привелъ Западный край къ мятежу, для усмиренія котораго явился Муравьевъ.

Если таковы были главные начальники края, то что же представляли изъ себя низшіе чиновники, въ большинствѣ состоявшіе изъ поляковъ?

17-го апрѣля 1865 года М. Н. Муравьевъ былъ уволенъ Госуда­ремъ отъ управленія Западнымъ краемъ съ возведеніемъ въ граф­ское достоинство. Въ своихъ запискахъ Муравьевъ признаетъ, что «митрополитъ Іосифъ Сѣмашко первый положилъ основаніе твер­дому владычеству Россіи въ Западномъ краѣ и что ему съ пол­нымъ успѣхомъ удалось преодолѣть неимовѣрныя трудности при устройствѣ своей паствы. Трудиости состояли въ томъ, что и послѣ возсоединенія священниками остались старые уніаты, хотя и принявшіе православіе, но, по привычкамъ и обычаямъ, оставшіеся бо­лѣе католиками и поляками, чѣмъ православными и русскими. Паны католики лишали крестьянъ возможности свободно усваивать религію, а главные правители края оказывали явное предпочтеніе католическому духовенству и не только не содѣйствовали, но противодѣйствовали митрополиту Іосифу во многомъ. При такой неблагопріятной обстановкѣ дѣла, удивленія достойно, какъ митропо­литъ Іосифъ удержалъ оное. Единственно ему русское правитель­ство обязано въ совершеніи сего великаго дѣла, которое вмѣстѣ съ тѣмъ положило для будущаго твердое начало русской народности въ краѣ и дало возможность сельскому населенію бороться съ мя­тежомъ». Всѣ планы митрополита Іосифа были блестяще поддержа­ны, развиты и выполнены Муравьевымъ.

Воздвигнутый въ Вильнѣ памятникъ Муравьеву былъ уничто­женъ правительствомъ самостоятельной Польши, но памятниками ему до сего времени являются воздвигнутые имъ православные хра­мы, въ числѣ которыхъ находится и Виленскій Пречистенскій со­боръ, построенный литовскимъ княземъ Ольгердомъ, въ правосла­віи Андреемъ. Ольгердъ и погребенъ въ Пречистенскомъ соборѣ. Здѣсь же находится могила православной польской королевы и ве­ликой литовской княгини Елены Ивановны, супруги польско-литов­скаго короля Александра Казимировича, дочери московскаго царя Іоанна III.

Преемникъ Муравьева, Кауфманъ (1865-66) былъ достойнымъ продолжателемъ его дѣла, но съ назначеніемъ генералъ-губернато­ромъ Потапова снова началось потворство полякамъ и разрушеніе того дѣла, которому почти полвѣка служилъ митрополитъ Іосифъ Сѣмашко. Безъ сомнѣнія, потаповщина ускорила смерть великаго святителя, истиннаго апостола Литвы и Бѣлоруссіи, которая по­слѣдовала 23 ноября 1868 года, на 71 году жизни.

Погребенъ митрополитъ Іосифъ подъ мощами св. виленскихъ мучениковъ въ Виленскомъ Св.-Духовомъ монастырѣ, въ имъ са­мимъ приготовленномъ гробѣ, на чугунной доскѣ котораго написано: «Помяни, Господи, раба твоего святителя Іосифа. Св. виленскіе мученики Антоніе, Іоанне и Евстафіе молите Бога о мнѣ». Надъ могилой поставленъ кипарисовый крестъ. Святѣйшимъ Сѵнодомъ установлено, чтобы въ Литовской епархіи, въ день смерти митрополита Іосифа, совершалась о немъ заупокойная служба. На поминъ души митрополитъ Іосифъ оставилъ Св.-Духову монастырю 30 тысячъ рублей. Іосифъ Сѣмашко былъ щедрый благотворитель, оказывавшій помощь нуждающимся безъ различія ихъ вѣроисповѣ­даній и національности и своимъ подчиненнымъ внушалъ съ любовью относиться къ иновѣрцамъ, прощать обиды, оскорбленія и клеветы. «Это чувство любви къ нимъ есть обѣтъ всей моей жизни и малодушная ненависть не коснется моего сердца даже тогда, если бы мнѣ пришлось запечатлѣть кровію это душевное расположеніе».

Митрополитъ Іосифъ былъ кавалеромъ ордена св. Владиміра, св. Александра Невскаго, св. Андрея Первозваннаго и др.

Послѣдней монаршей наградой миртополиту Іосифу былъ архіерейскій жезлъ, усыпанный брилліантами.

Свою богатую библіотеку митрополитъ Іосифъ пожертвовалъ Литовской духовной семинаріи.

Митрополитъ Іосифъ принадлежалъ къ числу величайшихъ церковно-общественныхъ и государственныхъ дѣятелей Россіи, какъ по исключительности положенія и необычайности совершеннаго имъ дѣла, такъ и по уму, энергіи, глубокому пониманію судебъ рус­скаго народа, нуждъ Церкви и Государства. Нуженъ былъ чрезвы­чайно тонкій, проницательный умъ, обширный и глубокій, чтобы обнять судьбу уніи во всемъ ея историческомъ теченіи, взвѣсить силы противника, предвидѣть исходъ страшной борьбы, силу во­ли, увѣренность въ своихъ силахъ и правотѣ дѣла, самоотреченіе, смѣлость, настойчивость, гибкость, религіозный энтузіазмъ, полное презрѣніе къ опасности, порядокъ, аккуратность, трудолюбіе, справедливость, безпристрастность. Сотрудники и духовенство его глу­боко уважали, любили и довѣряли, какъ отцу. Въ обращеніи митрополитъ Іосифъ былъ мягокъ, при посѣщеніи приходовъ онъ менѣе всего являлся какъ строгій начальникъ, а какъ гость и доб­рый старый знакомый, искренній сотрудникъ, совѣтникъ, стараю­щійся поддержать, ободрить, укрѣпить духомъ духовенство, вну­шая быть спокойными и твердыми при всякихъ возможныхъ слу­чайностяхъ. Онъ самъ избѣгалъ причинить малѣйшую несправед­ливость подчиненнымъ, и не давалъ ихъ въ обиду администраціи. Въ дружбѣ онъ былъ постояненъ до конца. Относительно мѣткости сужденій, находчивости и пониманія ксендзовскихъ происковъ не было ему равнаго. Не страдая фанатизмомъ, онъ былъ въ хорошихъ отношеніяхъ съ католическимъ епископомъ Жилинскимъ и многи­ми изъ духовенства.

По наружности онъ былъ средняго роста, въ мѣру полный, крѣпкаго сложенія, до 60 лѣтъ онъ ни разу не хворалъ. Онъ имѣлъ прекрасную открытую голову, красивое лицо, нѣсколько закруглен­ный носъ, проницательные глаза, голосъ отчетливый, средней силы, слегка пришепетывающій. Служилъ чинно, торжественно, не любилъ излишней продолжительности службъ.

Пять разъ онъ просилъ увольненія на покой, но Государи Ни­колай I и Александръ II, цѣня его заслуги, оставляли его просьбы безъ результата. Въ достиженіи великихъ цѣлей помогали ему чер­ты его характера: твердость, стойкость, ревность: — онъ не от­ступалъ ни передъ какими трудностями, непоколебимый въ своихъ правилахъ и убѣжденіяхъ. Однажды во время Крымской войны, Іосифъ въ своемъ домѣ принималъ офицеровъ проходившаго черезъ Вильну Преображенскаго полка во главѣ съ генераломъ Барановымъ. Въ серединѣ вечера келейникъ шепотомъ доложилъ владыкѣ, что пріѣхала его мать. Митрополитъ Іосифъ извинился передъ гостями: «ко мнѣ пріѣхала мать, я долженъ ее встрѣтить». Встрѣтивъ мать у подъѣзда, Іосифъ поцѣловалъ ея руку и провелъ ее, по деревенски подвязанную платкомъ, черезъ гостинную въ кабинетъ, откуда вернулся продолжать прерванную бесѣду, что произвело сильное впечатлѣніе на молодежь.

Хотя унія была побѣждена актомъ возсоединенія, но это было только началомъ утвержденія и укрѣпленія православія и русской народности въ Западномъ краѣ. Еще долгое время эта злосчастная унія продолжала смущать совѣсть колеблющихся и упорствующихъ въ заблужденіи, возбуждать въ Европѣ враждебное отношеніе къ Россіи, навлекать на нее проклятіе безсильнаго Ватикана, вызывая упорнѣйшую борьбу за свое существованіе со стороны юнаго возрождающагося православія.

Въ 1939 году 26-го мая Православная Литовская Церковь торжественно отпраздновала столѣтіе со дня возсоединенія уніатовъ. Доселѣ дѣло митрополита Іосифа стоитъ прочно. Православіе въ Западно-русскомъ краѣ, перешедшемъ по Рижскому договору во власть самостоятельной Польши и Литвы, выдержало періодъ нова­го гоненія со стороны латинства и съ честью отстояло свои пози­ціи.

«Все предвѣщаетъ для Литовской паствы», писалъ Іосифъ Сѣмашко, незадолго передъ смертью, «желанную для Православной Церкви и Россіи будущность, если не помѣшаютъ тому какія-либо, сохрани Господи, обстоятельства».

Въ жителяхъ Литовской епархіи сохраняется священная па­мять о знаменитомъ митрополитѣ, и въ сердцахъ православныхъ лю­дей горитъ любовь къ нему и къ его великимъ сотрудникамъ.

Вѣчная память, великому апостолу Литвы и Бѣлоруссіи, Митро­политу Іосифу Сѣмашко!

Прот. Герасимъ Шорецъ.

«Православный Путь, 1960.

Comments for this post were locked by the author