pisma08 (pisma08) wrote,
pisma08
pisma08

ПОКРОВЪ ПРЕСВЯТОЙ БОГОРОДИЦЫ ПРАВОСЛАВНЫМЪ ХРИСТИАНАМЪ.


Покровъ Пресвятой Богородицы въ жизни святыхъ.

Послѣ успенія Богоматери, мы видимъ безчисленное множество благодѣяній, дарованныхъ Ею землѣ. Вездѣ, гдѣ небо простерто, видны чудеса Ея.

Житія святыхъ обильны разсказами о разнородномъ участіи Божіей Матери во всѣхъ обстоятельствахъ ихъ жизни. Въ Четьихъ-Ми­неяхъ святителя Димитрія Ростовскаго и въ Житіяхъ Святыхъ архіепископа Филарета разсказывается болѣе сорока явленій Богоматери на яву и во снѣ.  

Въ житіи св. Григорія Неокесарійскаго (память его 17-го ноября) читаемъ, что когда онъ въ 240-мъ г., предъ приня­тіемъ епископства, занимался въ уединеніи изученіемъ догма­товъ святой вѣры и молился Богу и Божіей Матери о наученіи его, явилась ему Богоматерь, блиставшая свѣтомъ небеснымъ, съ апостоломъ Іоанномъ Богословомъ, и поручила апостолу пре­подать святому изложеніе христіанской вѣры. — Святый Гри­горій потомъ передалъ сей Сѵмволъ своей Неокесарійской Цер­кви. По немъ учились вѣрѣ Василій Великій и братъ его Гри­горій Нисскій; имъ руководствовался Григорій Богословъ; онъ не пространенъ, но полонъ точнаго ученія о трехъ лицахъ Боже­ства. Замѣчательно въ этомъ видѣніи неизмѣнное и на небѣ смиреніе Божіей Матери: не Сама Она изъясняла тайны вѣры, не взяла на Себя званія учительницы Церкви, а поручила это апостолу.

А какъ строго Она хранила чистоту вѣры Православной, показываетъ случай изъ жизни преп. Киріака (іюня 9-го, въ житіи св. Кирилла Александрійскаго). Онъ видѣлъ во снѣ Ца­рицу Небесную съ Іоанномъ Крестителемъ и Іоанномъ Богосло­вомъ и просилъ Ее войти въ келію его: но Она уклонилась, сказавши: “ты имѣешь врага въ келіи”. Пробудясь, св. Киріакъ строго осмотрѣлся вокругъ себя и нашелъ, что такимъ врагомъ могли быть толко слова еретика Несторія, находившія­ся въ бывшей у него книгѣ.

Святый Алексій, человѣкъ Божій (17-го марта), 17-ть лѣтъ простоялъ на паперти храма, въ ряду нищихъ, никѣмъ не призрѣнный, и Богородица, на храмовой иконѣ изображенная, сказала пономарю: “введи въ церковь Мою человѣка Божія, достойнаго небеснаго царствія, ибо молитва его, яко кадило, свободно восходитъ предъ лице Божіе”.

Клирикъ Влахернской церкви, преподобный Романъ (5-го вѣка, сиріецъ) не отличался умѣніемъ пѣть и читать, какое тре­бовалось въ знаменитомъ храмѣ; товарищи осыпали его насмѣш­ками и презрѣніемъ. Въ навечеріи Рождества Христова, особен­но сильно осмѣянный ими, Романъ, по окончаніи Богослуже­нія, палъ въ горькихъ слезахъ предъ иконою Божіей Матери; насытясь слезами, онъ не вкусилъ хлѣба въ своей келіи и зас­нулъ. Тогда явилась ему Матерь Божія, подала свитокъ и этимъ сообщила даръ творенія пѣсень. Въ день Рождества онъ взошелъ на амвонъ и началъ вдохновенно пѣть “Дѣва днесь Пресущественнаго раждаетъ”. Изумленный его чуднымъ даромъ, па­тріархъ поставилъ его въ діакона, и преп. Романъ послѣ того написалъ до тысячи кондаковъ. (Память его 1-го октября).

Преподобная Марія Египетская (1-го апрѣля), еще бывши нераскаянной грѣшницей, нѣсколько разъ пыталась войти во храмъ Іерусалимскій, но каждый разъ таинственная сила воз­браняла ей входъ; пораженная Марія пролила слезы предъ ико­ной Царицы Небесной, находившейся въ притворѣ храма, обѣ­щая покаяться, — и послѣ того свободно вошла въ церковь и приложилась къ Животворящему Кресту Господню; затѣмъ, воз­вратившись къ иконѣ Богоматери, она снова молилась предъ Нею и, услышавъ голосъ: “За Іорданомъ найдешь себѣ покой”, немедленно удалилась въ пустыню и тамъ молитвами и подви­дами возвысилась до чистоты ангела небеснаго.

Вотъ дивное явленіе Царицы Небесной, которое открываетъ материнскую любовь Ея къ дѣтямъ. Намъ передаетъ его св. Гри­горій Великій, папа римскій (590 — 604). “Рабъ Божій Провъ разсказывалъ мнѣ о сестрѣ своей, по имени Музѣ, малой отро­ковицѣ. Въ одну ночь явилась ей въ видѣніи Пресвятая Бого­родица Приснодѣва Марія, въ сопровожденіи такихъ - же ма­лыхъ отроковицъ въ бѣлыхъ одеждахъ. Муза желала присоеди­ниться къ нимъ, но не смѣла. И спросила ее Владычица: “же­лаешь ли быть съ ними вмѣстѣ и служить Мнѣ”? Муза отвѣча­ла — желаю. И Владычица заповѣдала ей, чтобы отселѣ не дѣлала ничего дѣтскаго и легкомысленнаго, воздерживалась отъ смѣха и игръ, зная, что въ тридцатый день пойдетъ на служеніе Ей и соединится съ тѣми дѣвицами. Проснувшись, Муза совер­шенно измѣнилась во всемъ своемъ поведеніи, бросила дѣтскія шалости и стала вести строгую жизнь. Родители удивились та­кой перемѣнѣ и спрашивали о причинѣ ея. Муза имъ разсказала, какъ видѣла она Богоматерь, какую получила отъ Нея за­повѣдь и объявила, въ какой день отойдетъ па служеніе Ей. Про­шло 25 дней, Муза заболѣла. Въ 30-й день, когда насталъ часъ ея кончины, она увидѣла идущую къ ней Богоматерь, съ тѣми же отроковицами. На зовъ Богоматери она отвѣчала, благого­вѣйно потупивъ очи, тихимъ голосомъ: “иду, Госпоже моя! иду, Госпоже моя”. И съ этими словами душа ея вышла изъ дѣв­ственнаго тѣла и присоединилась къ лику святыхъ отроковицъ. (Память блаженной Музы совершается въ пашей церкви 16-го мая).

Преподобному Козмѣ (іерусалимиту, 8-го вѣка), явясь во снѣ, Божія Матерь выразила благоволеніе за его пѣснь “Чест­нѣйшую Херувимъ”, признавая ее пріятнѣе всѣхъ другихъ. (Об­зоръ пѣснопѣвцевъ, 1860-го года, на 227-ой страницѣ).

Преподобному Іоанну Дамаскину (сиріянину, 8-го вѣка) Она явила особенную милость. Святый Іоаннъ, сильно поражавшій — и письменно и устно — иконоборческую ересь, за свою ревность въ этомъ святомъ дѣлѣ былъ оклеветанъ греческимъ импера­торомъ Львомъ Исавряниномъ предъ эмиромъ Дамаска, гдѣ св. Іоаннъ занималъ важную должность. Эмиръ, не разобравъ дѣла и повѣривъ клеветѣ, велѣлъ отсѣчь у него руку, будто - бы пи­савшую ко Льву измѣнническія письма. Отсѣченная рука, въ страхъ всѣмъ, была вывѣшена на торжищѣ. Подъ вечеръ, когда утихъ гнѣвъ князя Дамасскаго, св. Іоаннъ ходатайствовалъ предъ нимъ, чрезъ друзей своихъ, чтобъ позволено было взять ему вы­вѣшенную на позоръ кисть его усѣченной руки. Князь склонил­ся на ходатайство своихъ придворныхъ, друзей Іоанновыхъ, и кисть руки была возвращена страдальцу. Когда наступила ночь, св. Іоаннъ затворился въ молитвенницѣ и, приложивши мертвую кисть руки къ суставу ея, палъ предъ иконою Богоматери, горько зарыдалъ и всею силою сердечной вѣры и любви просилъ у Нея исцѣленія руки своей, въ защиту православія и на пораженіе уси­ливающейся иконоборческой ереси. По долгой молитвѣ, св. Іоаннъ задремалъ и въ тонкомъ снѣ увидѣлъ Богоматерь, свѣтлыми и милостивыми очами взиравшую на него. “Вотъ твоя рука теперь здорова — сказала Богоматерь Іоанну — не скорби болѣе”. Іоаннъ проснулся, ощупываетъ свою руку и едва вѣритъ соб­ственному чувству: рука, какъ и прежде, цѣла; ни слѣда болѣз­ни; и только, какъ - бы во свидѣтельство событія, тамъ, гдѣ она была отсѣчена, на подобіе нити остался признакъ кроваваго усѣ­ченія. Тронутый чувствомъ невыразимой признательности къ Богоматери за Ея милость, Іоаннъ воспѣлъ “0 Тебѣ радуется, Благодатная, всякая тварь”, вычеканилъ изъ серебра кисть ру­ки и приложилъ ее къ иконѣ, отчего она впослѣдствіи и полу­чила названіе Троеручицы. Скоро послѣ того Іоаннъ вступилъ въ обитель св. Саввы, близъ Іерусалима; строгій старецъ, ко­торому онъ былъ отданъ въ духовное руководство, запретилъ ему составлять свои духовныя пѣсни. Но Богоматерь немедленно яви­лась старцу во снѣ и внушила ему, чтобы онъ отнюдь не запрещалъ Іоанну писать церковныя пѣсни, и при этомъ назвала Іоанна Своимъ источникомъ: “Не заграждай источника Моего” (Память преподобнаго Іоанна Дамаскина 4-го декабря).


Покровъ Пресв. Богородицы въ судьбахъ Константинополя.

Щедро изливая на вѣрующихъ дары Своей благости, Пре­святая Богородица явилась непреоборимою защитницею и всего греческаго православнаго царства отъ нападавшихъ на него враговъ. Въ 626-мъ году, при императорѣ Иракліи, воевода пер­сидскаго царя Хозроя Сарваръ вторгся въ предѣлы имперіи и, какъ опустошительная буря, никѣмъ не удерживаемый, достигъ Халкидона, разрушая на пути города и умерщвляя жителей. Къ большему несчастію, каганъ скиѳскій также устремился на Кон­стантинополь и покрылъ Черное море своими ладьями.

Но въ то время, какъ градоначальникъ укрѣплялъ стѣны города, “патріархъ Сергій — говоритъ древній повѣствователь — взявъ священныя иконы Богоматери, обошелъ съ ними по стѣ­намъ, приготовляя городу безопастпость, а врагамъ — страхъ, гибель и бѣгство”. Скиѳы, высадившись на берегъ, сдѣлали при­ступъ къ тому мѣсту, гдѣ находился храмъ Живоноснаго Источ­ника; но “Военачальница христіанъ и Защитница, скорѣйшая Помощница призывающихъ Ее, чрезъ избранныхъ воиновъ ис­требила множество скиѳовъ, и въ то же время показала имъ, что это пораженіе, служитъ залогомъ совершенной погибели угрожающей врагамъ”. Въ то время, какъ каганъ наполнилъ заливъ Рога ладьями, а посредствомъ сухопутнаго войска ста­рался разрушить стѣны города, на сушѣ приступъ былъ отраженъ, на морѣ же враги, нападавшіе на городъ противъ Вла­хернскаго храма, вмѣстѣ съ ладьями были потоплены бурею.

Спустя 36 лѣтъ послѣ перваго избавленія, Константинополь вторично былъ спасенъ заступленіемъ Пресвятой Богородицы отъ агарянъ, при императорѣ Константинѣ 4-мъ Погонатѣ и Львѣ Исяврѣ (въ 8-мъ вѣкѣ). Враги на большомъ флотѣ подплыли къ Константинополю, и цѣлыя семь лѣтъ производили опустошенія въ окрестностяхъ столицы, каждый разъ возвращаясь въ свое оте­чество съ огромными потерями. Наконецъ они вздумали осадить городъ. Православный народъ, взявъ пречестное древо Креста Го­сподня и святую икону Пречистой Дѣвы, обходилъ стѣны и слезно молилъ Бога о помилованіи. Агаряне отдѣлили часть войска для покоренія Болгаріи, но этотъ отрядъ былъ разбитъ и съ большою потерею возвратился къ Константинополю. Здѣсь агарянскіе корабли, стѣсненные въ узкомъ мѣстѣ, у пристани Состенійской, частію были изломаны сильною бурею, а частію сож­жены греками; остальные корабли, пытаясь выйти въ Эгей­ское море, были встрѣчены ужаснѣйшимъ градомъ и также потонули, такъ что изъ 1.800 судовъ, пришедшихъ вначалѣ къ Царьграду, уцѣлѣло толко десять.

При императорѣ Михаилѣ 3-мъ, въ 866-мъ году, Константи­нополь въ третій разъ былъ сохраненъ силою Царицы Небесной отъ агарянъ и отъ русскихъ витязей Аскольда и Дира. Эту троекратную помощь Богоматери вѣрующимъ св. Церковь вспо­минаетъ въ субботу пятой недѣли Великаго поста, совершая за утреннимъ Богослуженіемъ “акаѳистное” или несѣдальное пѣ­ніе, которое православные должны слушать стоя.

Это акаѳистное пѣпіе, составленное изъ самыхъ возвышен­ныхъ похвалъ Божіей Матери, начинается стихомъ, извѣстнымъ каждому православному: “Вобранной Воеводѣ побѣдительная, яко избавльшеся отъ злыхъ, благодарственная восписуемъ Ти, раби Твои, Богородице; но яко имущая державу непобѣдимую, отъ всякихъ насъ бѣдъ свободи, да зовемъ Ти: радуйся, Невѣсто неневѣстная”!


Покровительство Божіей Матери христіанскому роду особен­но ясно было показано въ видѣніи въ Константинополѣ, около половины 10-го вѣка, въ царствованіе Льва Премудраго, св. Анд­рею Юродивому и ученику его Епифанію. — Вотъ какъ объ этомъ разсказывается въ житіи св. Андрея: “Нѣкогда, во вре­мя совершенія всенощнаго славословія въ храмѣ во Влахернахъ (гдѣ хранилась риза Богоматери съ омофоромъ и частію пояса), пришелъ туда блаженный Андрей. Былъ тамъ и Епифаній и одинъ изъ его слугъ съ нимъ. По обычаю своему онъ стоялъ, какъ доставало силъ, иногда до полуночи, иногда до утра.

Въ томъ-же житіи св. Андрея говорится, что душа его еще при жизни была водима по небесному раю; тамъ онъ уви­дѣлъ пресвѣтлаго мужа, который сказалъ ему: “ты хочешь здѣсь видѣть Пресвятую Царицу Небесныхъ силъ, Ея нѣтъ здѣсь: Она отошла въ многобѣдственный міръ помогать людямъ и утѣ­шать скорбящихъ”.

Какъ Константинополь платилъ Божией матери.

И въ послѣдующее время православные греки приписывали успѣхи своего оружія заступленію Божіей Матери. Императоръ Іоаннъ Цимисхій одержавъ побѣду надъ скиѳами, воз­вращался въ Константинополь; патріархъ и народъ вышли ему навстрѣчу, приготовивъ для торжественнаго въѣзда побѣдите­ля колесницу, запряженную четырьмя конями. Но императоръ поставилъ на колесницу икону Божіей Матери и самъ сопровож­далъ ее до главной площади, гдѣ было совершено благодарст­венное молебствіе. Также императоръ Іоаннъ Комнинъ, послѣ подобной побѣды надъ скиѳами, возвращаясь въ столицу по­ставилъ на великолѣпной колесницѣ икону Божіей Матери, вель­можи управляли конями, а самъ побѣдитель несъ крестъ; по прибытіи въ храмъ святой Софіи, было принесено Богу бла­годареніе.



Покровъ Богоматери въ судьбахъ Аѳона.

По волѣ Того, Который “положи времена и лѣта во Своей власти”, Который “мертвитъ и живитъ, низводитъ во адъ и возводитъ, убожитъ и богатитъ, смиряетъ и выситъ”, правос­лавная греческая имперія пала подъ ударами магометанъ; но, милосердымъ заступленіемъ Пресвятой Богородицы земной Ея удѣлъ — святая Аѳонская гора, принадлежавшая греческой имперіи, осталась и понынѣ остается непоколебимымъ оплотомъ православія на Востокѣ. Святый Аѳонъ населенъ лишь правос­лавными иноками, которыхъ въ настоящее время, (послѣ такъ называемой “безкровной революціи”, вмѣсто 10.000, осталось не болѣе одной или двухъ тысячъ иноковъ.

“Исторія Аѳона” говоритъ Муравьевъ, “есть какъ - бы лѣ­топись посмертнаго жительства на землѣ Пречистой Дѣвы: на каждомъ шагу, въ каждой обители есть чудотворная Ея икона и какое - либо преданіе о видимомъ Ея предстательствѣ”.

Въ Хиландарской обители хранится святая икона Божіей Матери Троеручицы, по преданію — та самая, предъ которою молился и исцѣлѣлъ св. Іоаннъ Дамаскинъ. Послѣ того, какъ эта святая икона принесена была въ обитель, поставили ее въ алтарѣ. Неизвѣстно точно, чрезъ сколько времени случилось слѣдующее обстоятельство: въ Хиландарѣ умеръ настоятель; из­браніе новаго породило въ братствѣ сильныя смуты и несогласія. Но Богоматерь Сама вступилась въ спорное дѣло и мирно рѣшила его. Собравшись во храмъ къ утрени, братія увидѣла икону Троеручицы не на своемъ мѣстѣ, а на игуменскомъ. Отнесли ее въ алтарь — и на другой день опять нашли ее на мѣстѣ настоятеля. Поставивъ опять въ алтарь, запечатали две­ри церкви — и на третій день икона въ третій разъ была на мѣстѣ настоятеля. Тогда уразумѣли, что Сама Богоматерь желаетъ занять это мѣсто Своею иконою; и съ того времени тамъ не выбирается игуменъ, а есть только намѣстникъ.

Иверская обитель обязана предстательству Приснодѣвы сво­имъ спасеніемъ отъ нашествія враговъ. Персяне, подъ пред­водительствомъ Амиры, на пятнадцати корабляхъ пристали къ берегу святой горы и обступили монастырь Иверскій. Устрашен­ные иноки, укрылись въ одной крѣпкой башнѣ; а враги ворва­лись въ монастырь, опустошили его, опутали канатами столпы соборной церкви и усилиливались обрушить ихъ, и вмѣстѣ съ ними весь храмъ, хотя и не могли того сдѣлать. Монахи, видя это, изъ глубины сердца со слезами вопіяли къ Пречистой Дѣ­вѣ, и всесильная Владычица не отвергла моленія ихъ: Ея ве­лѣніемъ вдругъ возстала сильная буря, отъ которой всѣ кораб­ли персидскіе и всѣ враги, на нихъ бывшіе, потонули въ пу­чинѣ морской. Остался живъ военачальникъ Амира; но видя погибель своихъ воиновъ и судовъ, онъ раскаялся въ своей дер­зости и, посыпавъ пепломъ свою голову, просилъ иноковъ умо­лить истиннаго Бога объ избавленіи его отъ погибели и вручилъ имъ множество золота и серебра на построеніе новыхъ стѣнъ вокругъ монастыря, которыя и были воздигнуты гораздо выше прежнихъ.

Въ давнее время шайка разбойниковъ подступила къ святой горѣ Аѳонской съ намѣреніемъ, на разсвѣтѣ дня, какъ толь­ко растворится дверь одного изъ лучшихъ монастырей — Ватопедскаго, ворваться внутрь, избить монашествующихъ и раз­грабить богатство монастырское. Разбойники, выступивъ къ ве­черу на берегъ, скрылись до утра въ принадлежащихъ мона­стырю кустарникахъ. Но Назирательница всей святой горы, Пре­святая Дѣва Богородица, не допустила совершиться варварско­му замыслу безбожниковъ. На слѣдующій день, по отходѣ утрени, когда вся братія разошлась по своимъ келіямъ на вре­менный отдыхъ, настоятель того монастыря, оставшись въ цер­кви, занялся совершеніемъ своего утренняго правила; и вдругъ онъ слышитъ голосъ отъ иконы Пресвятой Богородицы: "не отверзайте сего дня вратъ обители, но взойдите на стѣны монастырскія и прогоните разбойниковъ”. Смутившійся игуменъ устремилъ свои глаза на икону Богоматери, отъ которой слышал­ся этотъ голосъ, и ему открылось поразительное чудо: онъ увидѣлъ, что ликъ Богоматери оживился, равно и держимаго Ею Младенца Іисуса. Предвѣчный Младенецъ, простерши Свою десницу и закрывая ею уста Своей Божественной Матери, об­ратилъ на Нее лице Свое и сказалъ: “нѣтъ Мать Моя, не по­говори имъ этого: пусть они накажутся”! Но Богоматерь, ста­раясь удержать Своею рукою руку Сына Своего и Господа и уклоняясь лицемъ отъ Него направо, снова произнесла двукра­тно тѣ же самыя слова: “не отверзайте сего дня вратъ обители, но взойдите на стѣны монастыря и прогоните разбойниковъ”.

Пораженный ужасомъ отъ чуда, игуменъ тогда же собралъ всю братію, пересказалъ имъ случившееся и слова Божія Ма­тери къ нему, и самыя слова Господа Іисуса, привнесенныя къ Ней; и всѣ замѣтили съ крайнимъ изумленіемъ, что лицо Бо­гоматери и Господа Іисуса и вообще очертаніе той иконы сдѣ­лалось въ другомъ положеніи противъ прежняго своего вида, — ликъ Младенца Іисуса принялъ грозный видъ. Въ чувствахъ живой признательности, они прославили заступленіе и промыслъ о нихъ Пресвятой Богородицы и Ея ради милующаго ихъ Го­спода; тогда же взошли на монастырскія стѣны и имѣвшимися въ монастырѣ орудіями отразили нападеніе разбойнической шайки.

Во время крестовыхъ походовъ подвизался вблизи Зографскаго монастыря стярецъ. Разъ, когда въ старческихъ устахъ звучалъ привѣтъ Пресвятой Дѣвѣ: “радуйся”, вдругъ онъ услышалъ и отъ Ея иконы слова: “радуйся и ты, старецъ Божій”! Старецъ затрепеталъ отъ испуга. “Не бойся — кротко продолжалъ Богоматерній голосъ отъ иконы — но иди поскорѣе въ монастырь и объяви братіи и игумену, что враги Мои и Сына Моего уже близко. Кто слабъ въ духѣ, пусть скрывается, пока пройдетъ искушеніе; но желающіе страдальческихъ вѣн­цовъ пусть остаются. Поспѣшай же”! (Изъ этого сказанія вид­но, что Латиняне, есть враги Божіей Матери).

Послушный волѣ и гласу Пренепорочной Владычицы, ста­рецъ въ то же мгновеніе оставляетъ келію и что есть силъ бѣ­житъ въ монастырь, чтобы дать братіи возможность и время со­браться съ духомъ и подумать каждому о предстоящей опасно­сти. Но едва старецъ вступилъ въ ворота монастыря, какъ уви­дѣлъ, что его келейная икона Богоматери, предъ которою онъ только что читалъ акаѳистъ и слышалъ голосъ, и которая оста­лась въ келіи, уже при дверяхъ монастыря. Онъ палъ предъ нею въ умилительномъ благоговѣніи, и съ нею вмѣстѣ явился къ настоятелю.

Вѣсть о близкой опастности сильно потревожила братію. Сла­бые изъ нихъ не медля скрылись въ горы и пропасти, а двад­цать шесть человѣкъ остались въ монастырѣ и заперлпсь въ башнѣ, въ чаяніи враговъ. Латиняне не замедлили.

Сначала всею силою западнаго краснорѣчія они убѣжда­ли иноковъ отпереть дверь монастыря и признать папу главою вселенской Церкви, обѣщая милость его и груды золота… “А кто вамъ сказалъ, что вашъ папа глава Церкви — спроси­ли съ башни иноки латинянъ — у насъ глава Церкви — Хри­стосъ! Скорѣе мы умремъ, чѣмъ дозволимъ осквернить святость этого мѣста вашимъ насиліемъ: не отопремъ монастыря… Прочь отсюда”! — “Такъ умирайте-же”!... завопили неи­стово пришельцы и, обложивъ башню хворостомъ, зажгли.

Пламя вспыхнуло и высоко разлилось по воздуху; но ино­ки не потеряли присутствія духа: благословляя Господа, въ молитвѣ за враговъ своихъ, они тихо предали Ему свои чистыя души: это было 10-го октября 1276-го года.

Нѣжною Попечительницею о житейскихъ нуждахъ иноковъ святой горы Пресвятая Богородица явилась великому старцу Аѳанасію, строителю лавры. Въ одинъ годъ сдѣлался въ лаврѣ такой голодъ, что братія св. Аѳанасія, не вынося постигшаго ихъ искушенія, одинъ по одному разошлися.

Какъ ни былъ силенъ въ подвигахъ, какъ ни былъ твердъ въ духѣ терпѣнія св. Аѳанасій, но голодъ превозмогъ и его; твердость духа поколебалась: онъ рѣшился оставить лавру и идти куда - нибудь въ другое мѣсто. На утро св. Аѳанасій, съ своимъ желѣзнымъ жезломъ, въ смутномъ расположеніи духа, уныло шелъ по дорогѣ къ Кареи.

Два часа онъ прошелъ этимъ путемъ, наконецъ утомил­ся, и только что хотѣлъ присѣсть, какъ вдругъ нѣкая Жена, подъ голубымъ воздушнымъ покрываломъ, показалась идущею ему навстрѣчу. Святый Аѳанасій смутился и, не вѣря собствен­нымъ глазамъ, перекрестился. “Откуду взяться здѣсь женщинѣ? спросилъ онъ самъ себя — входъ женщинамъ сюда воспрещенъ”.

Удивляясь видѣнію, святый Аѳанасій пошелъ навстрѣчу Явившейся. “Куда ты, старецъ? — скромно спросила Она св. Аѳанасія, повстрѣчавшись съ нимъ. Святый Аѳанасій, осмот­рѣвъ Ее съ ногъ до головы, въ невольномъ чувствѣ почтитель­ности, потупился. Скромность одежды, тихій дѣвственный взоръ, трогательный голосъ — все показывало въ Явившейся не про­стую женщину. “Ты кто, и какъ зашла сюда? спросилъ Ее старецъ, — и къ чему Тебѣ знать — куда я иду? Ты видишь, что я здѣшній инокъ. Чего жъ болѣе”? — “Если ты инокъ — отвѣчала Неизвѣстная — ты долженъ иначе, нежели обык­новенные люди, отвѣчать и быть простодушнымъ, довѣрчивымъ и скромнымъ. Я желаю знать — куда ты идешь; знаю твое го­ре, и все, что съ тобою дѣлается, могу тебѣ помочь; но пре­жде желаю услышать — куда ты идешь”?

Удивленный бесѣдою таинственной Жены, св. Аѳанасій раз­сказалъ ей бѣду свою. “И этого - то ты не вынесъ? — возра­зила Явившаяся. Ради куска хлѣба ты бросаешь обитель, ко­торая должна быть въ роды родовъ славною? Въ духѣ ли это иночества? Гдѣ же твоя вѣра? Воротись — продолжала Она — Я тебѣ помогу; все будетъ съ избыткомъ даровано, только не оставляй твоего уединенія, которое прославится и займетъ первое мѣсто между всѣми возникшими здѣсь обителями” — “Кто же Ты”? — спросилъ Аѳанасій. “Та — отвѣчала Она — име­ни Которой ты посвящаешь твою обитель, Которой ввѣряешь судьбы ея и твоего собственнаго спасенія. Я Матерь Господа твоего”.

Святый Аѳанасій недовѣрчиво и сомнительно посмотрѣлъ на Нее, и потомъ сказалъ: “боюсь повѣрить, потому что и врагъ преобразуется въ ангела свѣтла. Чѣмъ Ты убѣдишь меня въ справедливости словъ Твоихъ”? прибавилъ старецъ. “Видишь этотъ камень? — отвѣчала Явившаяся: — ударь въ него жез­ломъ твоимъ, и тогда узнаешь, Кто съ тобою говоритъ! Вѣдай, что съ этой поры Я навсегда остаюсь Домостроительницею тво­ей лавры. — Аѳанасій ударилъ въ камень. Какъ молніею раз­разился камень, и изъ его трещины заструился шумный искочникъ воды, запрыгалъ по скату холма и унесся внизъ до са­маго моря. Пораженный такимъ чудомъ, св. Аѳанасій обернул­ся, чтобы броситься къ ногамъ Божественной Жены, но Ея уже не было: Она мгновенно скрылась отъ его удивленныхъ взо­ровъ.


Возвратившись въ лавру, св. Аѳанасій нашелъ истощенные сосуды и кладовыя наполненными всѣмъ потребнымъ. А источ­никъ тотъ и понынѣ цѣлительно и обильно струится въ дикомъ пустынномъ лѣсу. Съ одной стороны источника пристроена къ скалѣ небольшая каменная церковь во имя Богоматери Живоноснаго Источника.


Ватопедская и Пантократорская обители доселѣ хранятъ па­мять объ умноженіи муки, вина и елея, по предстательству Той же неусыпающей Заступтщы.

Во всѣхъ обителяхъ Аѳона находятся багоговѣйно честву­емыя чудотворныя иконы Пресвятой Богородицы; но особенно чтится икона, именуемая “Достойно есть”, по слѣдующему об­стоятельству. Недалеко отъ Кареи, на отлогомъ мѣстѣ, между ипоческими хижинами стоитъ одна келія съ небольшою церко­вію Успенія Божіей Матери. Въ этой келіи жилъ нѣкій свя­щенноинокъ съ послушникомъ. Случилось такъ, что старецъ, пожелавъ выслушать всенощное бдѣніе на воскресный день въ Карейскомъ храмѣ, отправился туда; а благочестивый ученикъ, получивъ отъ него заповѣдь совершить службу дома, остался стеречь келію.

При наступленіи ночи онъ вдругъ услышалъ стукъ въ две­ри келіи и, отворивъ, увидѣлъ незнакомаго инока, котораго и принялъ съ привѣтливостію и почтительностію. Когда наста­ло время совершенія службы, они оба начали со страхомъ и багоговѣніемъ возносить къ Господу Богу молитвенныя пѣсно­пѣнія: ночная служба текла своимъ порядкомъ.

Оканчивая канонъ, ставъ предъ иконою Божіей Матери, они начали воспѣвать Честнѣйшую херувимъ и Славнѣйшую се­рафимъ. Домашній инокъ, полный сердечнаго благоговѣнія ко Всепѣтой, пѣлъ обычную древнюю пѣснь св. Косьмы, еписко­па Маіумскаго: “Честнѣйшую херувимъ” и прочее до конца; но дивный гость его, дѣлая умилительному гимну иное начало; ангельскимъ голосомъ пѣлъ такъ: “Достойно есть яко воистинну блажити Тя, Богородицу, присноблаженную и пренепороч­ную и Матерь Бога нашего” — и къ этому прибавлялъ: “Чест­нѣйшую херувимъ” и прочее. “Чудно! — воскликнулъ домаш­ній пѣвецъ, растроганный до слезъ новою пѣснею и вмѣстѣ съ тѣмъ удивленный необычайностію слышаннаго въ первый разъ напѣва, — чудно! Но мы поемъ только: “Честнѣйшую”, а та­кой пѣсни: “Достойно есть”, ни мы, ни предки наши не слы­хали до этого времени.

Впрочемъ — говорилъ онъ дивному незнакомцу — прошу те­бя, напиши мнѣ эту пѣснь, чтобы и я могъ такимъ же образомъ величать Богородицу”. — “Хорошо”, отвѣчалъ незнакомецъ “дай мнѣ бумаги и чернилъ, — я напишу тебѣ для памяти эту пѣснь”. — “Прости, братъ”! — говорилъ въ духѣ смиренія и простоты домашній инокъ. “Мы, занимаясь молитвою и руко­дѣліемъ, рѣдко нуждаемся въ бумагѣ и чернилахъ, а потому те­перь нѣтъ ни того ни другого”. — “Такъ принеси мнѣ, по крайней мѣрѣ, какую-нибудь каменную плиту”, продолжалъ явив­шійся.

Когда инокъ подалъ ему плиту, то незнакомецъ перстомъ своимъ началъ писать на ней четко и ясно всѣ слова пѣсни, онъ подалъ его иноку и сказалъ: “отнынѣ навсегда такъ пойте и вы, и всѣ православные христіане”, — и мгновенно сталъ невидимъ.

Это былъ архангелъ Гавріилъ. Радостный трепетъ объялъ смиреннаго инока при видѣ чудесно исписанной каменной доски. Нѣсколько разъ перечитывая слова священной пѣсни, онъ вы­тверживалъ ихъ, и на разсвѣтѣ новая пѣснь звучала въ устахъ благочестиваго отшельника.

Старецъ, возвратившійся домой, былъ пораженъ новостію пѣсни и спрашивалъ своего послушника: откуда онъ научился такъ пѣть? Тогда онъ разсказалъ старцу все случившееся, по­казалъ и самую плиту съ чудеснымъ начертаніемъ. Старецъ вни­мательно выслушалъ необычайный разсказъ ученика своего о явленіи въ келію незнакомаго посѣтителя, долго и съ изум­леніемъ разсматривалъ исписанную архангеломъ плиту и нѣс­колько разъ перечитывалъ чудесныя письмена.

Потомъ оба они, взявъ камень, показали его собору стар­цевъ и извѣстили ихъ о подробностяхъ чуднаго событія. Тогда всѣ едиными устами и единымъ сердцемъ прославили Госпо­да и Пречистую Матерь Его и воспѣли Ей новую пѣснь.

Съ этой поры ангельская пѣснь “Достойно есть” вошла въ Православной Церкви въ общее употребленіе; а та икона, предъ которою она была воспѣта архангеломъ, перенесена въ соборный Карейскій храмъ, гдѣ она и доселѣ видима въ алта­рѣ на горнемъ мѣстѣ.

Каменная плита, на коей начертана была ангельская пѣснь, доставлена была въ Константинополь патріарху и царю, при до­несеніи о случившемся. Келія, въ память этого чудеснаго со­бытія, и понынѣ извѣстна на святой горѣ подъ именемъ “Достой­но”, а самое событіе воспоминается и празднуется на Аѳонѣ 11-го іюня. (Изъ кн. “Сказанія о земной жизни Пресвятой Бо­городицы”. Изд. Свято-Пантелеимоновскаго монастыря).
....
Subscribe

Recent Posts from This Journal

Comments for this post were disabled by the author