pisma08 (pisma08) wrote,
pisma08
pisma08

ЧТО ЕСТЬ ИСТИНА?

“Что есть Истина?” Этотъ вопросъ впервые прозвучалъ подъ благословеннымъ небомъ древней Палестины; онъ вышелъ изъ устъ самонадѣяннаго римскаго правителя Іудеи — Пилата. Онъ былъ обращенъ къ Тому, Кто Самъ былъ воплощенной Истиной. Кто и пришелъ на Землю, чтобы свидѣтельствовать объ Истинѣ — Христу Богочеловѣку, истинному Сыну Человѣческому, но и истинному Сыну Божію.

Христосъ ничего не отвѣтилъ Пилату. Да и самъ Пилатъ спрашивалъ объ истинѣ не столько съ тѣмъ, чтобы познать ее, сколько съ тѣмъ, чтобы поиронизировать, какъ надъ самой истиной, такъ и надъ ея искателями, въ частности надъ стоявшимъ предъ нимъ “Царемъ Іудейскимъ”.

Такъ открывшаяся Истина, стоявшая предъ самимъ человѣкомъ, не только не была узнана послѣднимъ, но была отвергнута, осуждена и преда­на на позорную смерть.

Что же это была за Истина, которая стояла предъ правителемъ Іудеи, Пилатомъ? Истина совершенная, божественная, полнота Ея. Ибо хотя по внѣшнему виду предъ Пилатомъ стоялъ истинный Сынъ Человѣческій — Се человѣкъ, — но по существу это былъ истинный Сынъ Божій, сіяніе славы Отчей и образъ Ѵпостаси Его (Евр. I, 3). Отсюда: видѣвшій Меня видѣлъ Отца; ибо Я во Отцѣ и Отецъ во Мнѣ (Іоан. XIV, 9-11). Я и Отецъ одно (Іоан. X, 30).

Въ чемъ же заключалась сущность открывшейся въ воплощенномъ Сынѣ Божіемъ Истины?

Прежде всего: Такъ Богъ возлюбилъ міръ, что далъ Своего Единород­наго Сына, дабы всякій вѣрующій въ Него не погибъ, но имѣлъ жизнь вѣчную (Іоан. III, 16).

И такъ, есть Богъ; притомъ, не какъ какая-то безличная отвлеченная Сила, а Богъ - Отецъ; есть и Его Единородный Сынъ. Отецъ возлюбившій міръ, а Сынъ, пришедшій на землю не для того, чтобы судить міръ, а чтобы спасенъ былъ міръ чрезъ Него. Существованіе Бога, какъ любящаго Отца, и Его Сына, жертвующаго Собою до смерти за спасеніе міра, это есть первая, исполненная глубокой отрады для человѣка Истина, открывшаяся въ воплотившемся Истинномъ Сынѣ Божіемъ.

Но почему Богу Отцу такъ дорогъ міръ, для спасенія котораго Онъ не щадитъ Своего Единороднаго Сына?
Тѣмъ (т. е. единороднымъ Сыномъ Отца и по Его — Отца — волѣ) создана быша всяческая яже на небеси и яже на земли, видимая и неви­димая... всяческая Тѣмъ и о Немъ создашася (Кол. I, 16). Ясно, міръ не произведеніе пустого случая, не пузырь, случайно вскочившій на гніющемъ болотѣ, а Божіе твореніе. Появленіе, какъ видимаго, такъ и неви­димаго міра есть осуществленіе воли Отца, выполненной черезъ Сына. Міръ — мысль и воля Бога Отца; Сынъ Божій — Логосъ Отчій есть Испол­нитель этой воли и мысли. Тоже и еще съ большей рѣшительностью можно сказать и о человѣкѣ. Человѣкъ не только Божіе твореніе, но и образъ Своего Творца, имѣющій стать Его подобіемъ. Сотворимъ человѣка по образу и по подобію Нашему (Быт. I. 26).

Итакъ, міръ и человѣкъ дѣло Божіе; дѣло Отца и Сына и Св. Духа; они Ихъ твореніе. Творилъ Сынъ, потому что такова была воля Отца, Духъ Святый одухотворяетъ и совершенствуетъ сотворенное Сыномъ по волѣ Отца.

Такимъ образомъ Святая Единосущная Животворящая Нераздѣльная Троица: Отецъ, Сынъ и Духъ Сятый есть Сила, пожелавшая, осуществив­шая и совершенствующая вызванный къ бытію видимый и невидимый міръ. Богъ — Святая Нераздѣльная Троица — есть Творецъ; міръ — есть тво­реніе Божіе. Такова вторая великая истина, открывшаяся въ пред­стоявшемъ предъ Пилатомъ истинномъ Сынѣ Человѣческомъ.

Но какая причина побудила Бога—Троицу Животворящую Нераздѣль­ную — Отца, Сына и Святаго Духа призвать къ бытію и жизни, міръ и че­ловѣка? Достоинство-ли сотвореннаго? Иль какой-либо недостатокъ у Твор­ца? Первая мысль безумна; вторая — богохульна. Ибо вызванный изъ не­бытія міръ самъ по себѣ — ни что; все, что онъ имѣетъ, все, чѣмъ онъ украшенъ — есть даръ Божій и только. Ничего своего, ничего самобытнаго въ твореніи нѣтъ; все отъ Бога, и только въ Богѣ оно и существуетъ. Послетъ Духа Своего — все созиждется — живетъ, радуется, веселится; от­вратитъ лице Свое — все обращается въ прахъ, въ ничто, въ небытіе.

Какая же можетъ быть необходимость въ томъ, что въ сущности своей ничто и ничего не имѣетъ своего, а, что имѣетъ, то имѣетъ отъ Своего Отца? Да и какая нужда, или недостатокъ можетъ быть у Того, Кто — вся­ческая полнота; полнота жизни, полнота силъ, полнота истины, полнота блаженства? Вѣчный, Безначальный, Всемогущій и Всепремудрый, Жизнь и Источникъ всякой жизни, Всевидящій, Всезнающій, Всеблагій, Всепра­ведный, Вездѣсущій и Всеблаженный, Альфа и Омега, начало и конецъ вся­кой истины, всякаго блага — можетъ ли Таковый нуждаться въ томъ, что — ничто, преходяще, временно и въ сущности своей ничтожно? Конеч­но, нѣтъ. Не источникъ нуждается въ рѣкѣ, а рѣка въ источникѣ; не ко­рень въ стволѣ, а стволъ въ корнѣ; не солнце въ лучахъ и теплѣ, а лучи и теплота въ солнцѣ.

Но что же тогда побудило Вѣчно-Сущее Вѣчно-Всеблаженное вызвать къ бытію и жизни несущее и въ сущности своей ничтожное? Почему Совер­шеннѣйшее творитъ слабое, ограниченное? Всеблаженное—способное стра­дать, мучиться и умирать? Почему? Какая причина? Только одна. Неизглаголанная, неизрѣченная, непостижимая любовь Вѣчнаго, Совершеннѣй­шаго, Всеблаженнѣйшаго. Творецъ всего сущаго есть не только совершен­нѣйшая жизнь, совершеннѣйшая сила, совершеннѣйшая истина, совершен­нѣйшее благо, но и совершеннѣйшая ЛЮБОВЬ. Богъ есть любовь... Потому Онъ и Отецъ. Вотъ эта Отчая Любовь, совершеннѣйшая во всемъ, и была единственной причиной возникновенія міра и появленія человѣка.

Мало того. Міръ и человѣкъ, вызванные къ бытію любовью Совершен­нѣйшаго, и появились только для того, чтобы принять участіе въ любви и всеблаженствѣ Возлюбившаго ихъ. Богъ — всеблаженнѣйшая любовь, а міръ и человѣкъ, вызванные къ бытію этой Любовью, позваны къ участію въ этой жизни, въ этомъ всеблаженствѣ, въ этой любви. Въ Богѣ не только начало, но и вся полнота, весь смыслъ, вся радость и все блаженство бытія человѣка и міра. Это третья великая истина, возвѣщенная Тѣмъ, Кто былъ судимъ и осужденъ непознавшимъ Его человѣчествомъ.

Но если человѣкъ призванъ любовью Сотворившаго его къ участію въ Божественнѣйшей жизни и Божественномъ блаженствѣ, то какъ онъ можетъ выполнить и осуществить это свое призваніе?

Только уподобленіемъ Своему Творцу. Богъ есть совершеннѣйшая исти­на, совершеннѣйшая святость, неизреченная любовь, милосердіе, долго­терпѣніе, правда. Участвовать въ Его блаженствѣ твореніе можетъ только чрезъ участіе въ Его истинѣ, святости, любви, милосердіи, долготерпѣніи и правдѣ. Богъ потому и всеблаженъ, что есть совершеннѣйшая полнота указанныхъ качествъ. Человѣкъ только тогда и сможетъ принять участіе въ Божественной жизни и наслаждаться Божественнымъ блаженствомъ, когда сдѣлаетъ себя причастникомъ Божественной истины, святости, люб­ви милосердія, долготерпѣнія и правды.

Этого требуетъ не только природа Творца-Бога, но того же ищетъ и природа самаго человѣка: она богоподобна. Она не только носитъ на себѣ печать образа своего Творца, т. е. украшена, въ мѣру Боже- ственной любви къ человѣку божественными свойствами, но и предназна­чена именно для раскрытія этихъ качествъ въ своей жизни. Образъ указы­ваетъ на подобіе, подобіе же осуществляется чрезъ раскрытіе человѣкомъ качествъ, дарованныхъ ему, какъ образу своего Творца. Отказъ отъ подо­бія Богу не отнимаетъ у человѣка образа Божія, но за то лишаетъ его участія въ божественной жизни и блаженствѣ. Жизнь остается, остается и образъ Божій, но послѣдній не только не облегчаетъ первую у человѣка, отказавшагося отъ уподобленія своему Творцу, напротивъ, претворяетъ его жизнь въ юдоль скорби и печали, слезъ и горя. Человѣкъ, отказавшійся отъ подобія Божія, подобенъ овцѣ, затерявшейся въ горахъ и подвержен­ной великой опасности; или блудному сыну, стремительно несущемуся сна­чала къ голоду, нуждѣ и страданіямъ, а потомъ къ вѣчной гибели. Жизнь человѣческая внѣ Бога — безсмыслица; человѣкъ безъ Бога — живое во­площенное страданіе, вопль и горе. Это четвертая истина, возвѣ­щенная міру, воплощенною въ лицѣ истиннаго Человѣка Божественною Любовью.
Вызванный къ жизни любовью своего Творца, человѣкъ чрезъ возмож­ность уподобленія Богу былъ предназначенъ къ участію въ Божествен­номъ блаженствѣ. Намѣреніе Божіе могло и должно было осуществиться чрезъ сознательно-свободное послушаніе человѣка волѣ своего Божествен­наго Творца. Отсюда заповѣдь, простая и легкая, но требовавшая послуша­нія и смиренія: плода отъ древа познанія добра и зла не внушай...

Должное, однако, не оправдалось: въ раю изначальнаго блаженства человѣкъ не устоялъ. Послушаніе смѣнилось на своеволіе, приведшее чело­вѣка къ нарушенію Божественной заповѣди, т. е. ко грѣху. Блаженный обитатель рая становится изгнанникомъ земли, производящей ему вмѣсто плодовъ терніе и вочцы. Кончилось блаженство, началось блужданіе по горамъ и распутіямъ міра съ рядомъ паденій все большихъ и горшихъ. Явилась та жуткая дѣйствительность, та неправда, ложь и безсмыслица, которыя и до сихъ поръ преслѣдуютъ человѣка. Словомъ, открылась юдоль печали, горя и леденящей душу смерти.

Нуженъ былъ выходъ. Но паденіе человѣка было такъ глубоко, тьма поглотившая его, такъ густа и непроницаема, что найти этотъ выходъ са­мому человѣку было невозможно, тѣмъ болѣе, что свѣтильники его духа едва мерцали. Нужна была помощь и помощь не человѣческая, а божествен­ная и въ тоже время въ условіяхъ человѣческаго бытія. Такую помощь и при­шелъ оказать человѣку Тотъ, Кто молча стоялъ предъ Пилатомъ, когда тотъ спрашивалъ Стоявшаго предъ нимъ: Что есть истина? ..

Мать не покидаетъ своего больного ребенка; могъ ли Отецъ небесный оставить на произволъ судьбы пораженное грѣхомъ свое твореніе? Отсю­да —такъ Богъ возлюбилъ міръ, что отдалъ Сына Своего Единороднаго, дабы всякій вѣрующій въ Него, не погибъ, но имѣлъ жизнь вѣчную (Ін. III, 16). Сынъ Человѣческій пришелъ взыскать и спасти погибшее (Лук. ХУ, 10). Такова пятая истина, открывшаяся въ лицѣ воплощенной Боже­ственной любви.

Какъ же совершено было великое дѣло спасенія человѣческаго рода?..

Прежде всего, послушаніемъ истиннаго Сына Человѣческаго, но и истиннаго Сына Божія, волѣ Отца Своего небеснаго. Остави теперь; ибо такъ надлежитъ намъ исполнить всякую правду (Мѳ. III, 15), отвѣтилъ Сынъ Человѣческій Своему Крестителю, когда тотъ отказывался Его кре­стить. Правда эта, есть воля Отца небеснаго. Эту волю Сынъ Человѣческій и пришелъ выполнить чрезъ Свое послушаніе Своему Отцу небесному. Это послушаніе низвело Сына Божія на землю и облекло Его въ человѣческое естество. Жертвы и приношенія Ты не восхотѣлъ, но тѣло Ты уготовалъ Мнѣ. Всесожженія и жертвы за грѣхъ неугодны Тебѣ. Тогда Я сказалъ: вотъ иду, какъ въ началѣ книги написано о Мнѣ, исполнить волю Твою, Боже (Евр. X, 5-7), говоритъ Сынъ Человѣческій, входя въ міръ. Оно — послушаніе — возложило на Сына Божія крестъ земного подвига въ усло­віяхъ обычнаго человѣческаго бытія. Это — жизнь сплошного уничиженія Того, Кто былъ сіяніемъ славы и образомъ Ѵпостаси Своего небеснаго Отца. — Такъ отъ Виѳлеемскаго вертепа до страшной Голгоѳы. Оно — по­слушаніе — возвело Божественнаго Сына на Голгоѳскій Крестъ, чтобы от­туда тѣломъ сойти Ему въ тѣсные предѣлы гробовой пещеры, а духомъ въ преисподняя земли, въ царство имущаго державу смерти, т. е. діавола, что­бы, разрушивъ эту державу, вывести оттуда на свободу съ вѣрой ожидав­шихъ Его пришествія людей. Христосъ-Искупитель все испыталъ, все из­вѣдалъ, что могла только испытать невинность, чистота и святость, явившаяся въ области земной юдоли, чтобы выполнить до конца волю и правду Отца небеснаго. Все это поднято и выстрадано, чтобы “совершившись”, Сынъ Божій сдѣлался для всѣхъ послушныхъ Ему виновникомъ спасенія вѣчнаго (Евр. V, 9).

Съ праведнымъ послушаніемъ до смерти волѣ Отца небеснаго Сынъ Человѣческій въ Своемъ Лицѣ и Своемъ жизненномъ подвигѣ, обращен­номъ къ человѣку, явилъ міру истинный Образъ Бога — Творца міра и человѣка. Оказалось, Богъ — не тиранъ, не деспотъ, закрывающій чело­вѣку дорогу къ познанію добра и зла, а Отецъ, повелѣвающій солнцу Сво­ему восходить надъ злыми и добрыми и посылающій дождь на праведныхъ и неправедныхъ (Мѳ. V, 45); Отецъ милосердный, съ радостью встрѣча­ющій возвращающагося къ Себѣ Своего блуднаго сына. И когда онъ былъ еще далеко, увидѣлъ его Отецъ его и сжалился; и, побѣжавъ, палъ ему на шею, и цѣловалъ его... и сказалъ рабамъ воимъ: «принесите луч­шую одежду и одѣньте его, и дайте перстень на руку его и обувь на ноги. И приведите откормленнаго теленка, и заколите, станемъ ѣсть и веселиться» (Лук. ХУ, 20-22); Отецъ радующійся болѣе объ одномъ грѣшникѣ кающемся, нежели о девяносто девяти праведникахъ, неимѣю­щихъ нужды въ покаяніи (Лук. ХУ, 7).

Вскрыта была ложь діавола; ярче лучей солнечныхъ заблисталъ истин­ный ликъ Отца небеснаго въ сердцахъ, возлюбившихъ Его Божественнаго Сына. Богъ любовь есть; по любви Онъ не пощадилъ Своего Единороднаго Сына для спасенія человѣка (Іоан. III, 16), но далъ есть, да всякъ вѣру­ющій въ Онъ иматъ животъ вѣчный. Такова шестая истина, возвѣ­щенная Богочеловѣкомъ Христомъ.

Открыта была и воля Отца небеснаго относительно человѣка. Будь­те совершенны, какъ совершенъ Отецъ вашъ небесный (Матѳ. V, 48). Иначе — человѣкъ-сынъ долженъ быть подобенъ своему Богу-Отцу въ исти­нѣ и въ правдѣ, въ чистотѣ и святости, въ любви и милосердіи. А путь къ этому любовь: любовь къ Богу и любовь къ ближнему. Отсюда заповѣдь: возлюби Господа Бога твоего всѣмъ сердцемъ твоимъ, и всею душею твоею, и всѣмъ разумѣніемъ твоимъ. Сія есть первая наибольшая запо­вѣдь. Вторая же подобна ей: возлюби ближняго твоего какъ самого себя (Матѳ. XXII, 37-39). На этомъ утверждается весь законъ и пророки. Но въ этомъ же и сущность новозавѣтной истины. Да любите другъ друга, какъ Я возлюбилъ васъ. Только по любви узнаютъ всѣ, что вы Мои ученики (Іоан. XIII, 34-35). Будемъ любить Бога, потому что Онъ прежде возлю­билъ пасъ (I Іоан. ІУ, 19). Кто не любитъ, тотъ не зналъ Бога потому что Богъ есть любовь (ів. 8). Кто говоритъ: я люблю Бога, а бра­та своего ненавидитъ, тотъ лжецъ; ибо не любящій брата своего, ко­тораго видитъ, какъ можетъ любить Бога, Котораго не видитъ? (ів. 20). И мы имѣемъ отъ Него такую заповѣдь, чтобы любящій Бога любилъ и брата своего (I Іоан. ІУ, 21). Любить же Бога значитъ соблюдать запо­вѣди Его. Это есть любовь къ Богу, чтобы мы соблюдали заповѣди Его (I Іоан. У, 3).

Новое вино, однако, нельзя вливать въ старые мѣхи, иначе молодое вино прорветъ мѣхи, и вино прольется и мѣхи пропадутъ (Мар. II, 22).

Взысканный любовью Божіей и призванный Ею къ уподобленію Богу въ истинѣ, въ святости и любви, человѣкъ долженъ былъ оставить свое старое прежнее во грѣхѣ нажитое и грѣхомъ насыщенное состояніе. Для человѣка потребно было новое рожденіе не тѣломъ, а духомъ. Объ этомъ и свидѣтельствуетъ стоявшая предъ Пилатомъ воплощенная Истина. “Кто не родится водою и духомъ, говоритъ Она, не можетъ войти въ царствіе Божіе. Это возрожденіе подается человѣку чрезъ вѣру въ Іисуса Христа. Ибо всякій вѣрующій, что Іисусъ есть Христосъ, отъ Бога рожденъ; а всякій рожденный отъ Бога побѣждаетъ міръ. Отсюда сія есть побѣда, побѣдившая міръ, вѣра паша. Ибо кто побѣждаетъ міръ, какъ не тотъ, кто вѣруетъ, что Іисусъ есть Сынъ Божій (Іоан. У, 1-5).

Итакъ, примиреніе человѣка съ Богомъ состоялось. Новый завѣтъ установленъ. Истина въ лицѣ явившагося на землю Сына Божія ярче лу­чей солнечныхъ заблистала въ грѣшномъ мірѣ. Призывъ со стороны Бога — Святой Животворящей Троицы: Отца, и Сына, и Сыятаго Духа, раздался: средостѣніе между небомъ и землею, воздвигнутое грѣхомъ, разрушено кровію Сына Божія. Князь міра сего изгнанъ вонъ; держава смерти уни­чтожена. Оставалась очередь за человѣкомъ: услышать призывъ и принять его къ сердцу; отложить ветхое — грѣховное — покаяться; съ вѣрой въ Іисуса, какъ Сына Божія, окунуться въ воды Крещенія и Духомъ Святымъ возродиться въ новаго человѣка.

Истинное отечество человѣка открылось. Указаны путь и средства къ возвращенію въ него. Путь этотъ — уподобленіе человѣка Отцу небесному — Богу въ истинѣ, святости и любви; средства — вѣра во Христа Сына Божія, побѣдившая міръ, и благодать Святаго Духа, излившаяся отъ Отца чрезъ Сына и въ Сынѣ на весь міръ и на все человѣчество.
Двери рая, закрытыя нѣкогда грѣхомъ первыхъ людей, снова откры­лись правдой и кровью истиннаго Сына Человѣческаго. Въ лицѣ Стоявшаго предъ Пилатомъ — се Человѣкъ! — Богъ даровалъ міру жизнь вѣчную, и сія жизнь въ Сынѣ Его (Іоан. У, 11).

Такова седьмая истина открывшаяся въ лицѣ Родившагося въ вертепѣ Виѳлеемскомъ, рожденіе Котораго ангелы привѣтствовали гимномъ: слава въ вышнихъ Богу и на земли миръ, въ человѣцѣхъ благоволеніе. Та­ковъ свѣтъ, заблиставшій прежде всего на Востокѣ: “Lux ех Оriente!”...

Внесемъ этотъ Божественный Свѣтъ въ сумерки нашей дѣйствительно­сти и тогда многое изъ того, что такъ глубоко волнуетъ сердце современнаго человѣка, станетъ понятнымъ. Понятной станетъ жажда подлинно-человѣ­ческой жизни; жизни согрѣтой чувствомъ подлиннаго блаженства и покоющейся на началахъ Божественной Правды и соціальной справедливости.

Такая жажда — явленіе не случайное, а изначальное, не прихоть мечтательности, а потребность самой сущности человѣческой природы. Вѣдь человѣкъ въ своей сущности не звѣрь, а благороднѣйшее творе­ніе Божіе, отмѣченное образомъ своего Творца. Какъ родъ Божій по при­родѣ и сынъ небеснаго Отца-Бога по назначенію, онъ вызванъ къ бытію не для звѣрино-животной жизни, а для выявленія въ своей жизни качествъ и свойствъ своей подлинно Богоподобной природы. Какъ тварный образъ своего Творца-Бога, человѣкъ только тогда и остается человѣкомъ, когда въ жизни своей является подобнымъ своему Божественному Первообразу. Если Послѣдній есть полнота Истины и Святости, Любви и Милосердія, радости, блаженства и духовной красоты, — то таковой должна быть въ мѣру человѣческихъ силъ и человѣческая жизнь. Послѣдняя, по замыслу Творца, должна быть лучезарной одеждой — ризой Божества, и источникомъ славы и блаженства самого человѣка. Вотъ почему тоска по жизни, насы­щенной духомъ любви, подлиннаго братства, основанной на началахъ Бо­жественной правды и соціальной справедливости; тоска и жажда земного рая — не пустая мечта, а глубинная потребность человѣческой души.

Скажете, но почему же тогда эта мечта не находитъ своего осуществле­нія въ человѣческой жизни? Почему послѣдняя вмѣсто того чтобы быть вы­раженіемъ благороднѣйшихъ качествъ человѣческой природы, явилась юдолью скорби, горя и слезъ? На вопросъ отвѣчу вопросомъ: почему вѣтвь, оторванная отъ ствола дерева, не только не цвѣтетъ и не плодоноситъ, но постепенно усыхая, пропадаетъ? Скажете — причина очевидна. Вѣтвь, оторванная отъ корней, питающихъ ее, не можетъ жить; ея оторванность отъ ствола и корней дерева роковымъ образомъ увлекаетъ ее къ смерти. Но то же самое наблюдается и въ человѣческой жизни. Благоухать цвѣта­ми добродѣтели и услаждать человѣческое сердце плодами подлиннаго братства и свободы жизнь человѣческая можетъ только тогда, когда она протекаетъ въ гармоническомъ единствѣ съ волей Творца всего существую­щаго. Послѣдняя — воля Творца-Бога — для человѣческой жизни — тоже, что корни и стволъ дерева для его вѣтвей. Отрывъ человѣческой жизни отъ Бога роковымъ образомъ влечетъ ее сначала къ страданіямъ, а потомъ и къ полной смерти. Таковъ непреложный законъ человѣческаго бытія. И онъ опредѣленъ былъ изначала Самимъ Творцомъ. Въ день, въ который ты вкусишь отъ плода сего, смертью умрешь. Простая, какъ будто на­ивная заповѣдь Божія, но въ ней открыта глубочайшая правда о человѣкѣ и о его жизни. Правда эта такова: пока человѣкъ въ Богѣ, онъ живетъ, цвѣ­тетъ и богатѣетъ плодами добра. Въ отрывѣ отъ Бога — онъ не только прахъ и пепелъ, но и необузданный звѣрь.

Къ сожалѣнію, этотъ отрывъ произошелъ не только онтологически — изначала, разумѣю паденіе нашихъ прародителей, но и исторически: вся человѣческая жизнь есть сплошная цѣпь паденій человѣка; есть жизнь въ отрывѣ отъ живоносныхъ сокрытыхъ въ Богѣ корней. Отрывъ произошелъ и происходитъ сознательно и свободно со стороны человѣка. Послѣдній, къ своему несчастью, предпочелъ служить не Богу, а себѣ самому. Діавольское обольщеніе — будете яко бози — нашло глубочайшій отзвукъ въ человѣ­ческомъ сердцѣ. И вся человѣческая жизнь теперь, по мѣткому выраженію величайшаго русскаго писателя, обратилась въ діавольскій водевиль. От­крылась и ведется борьба діавола съ Богомъ, зла съ добромъ, а ареной этой жестокой борьбы стало человѣческое сердце. Борьба длится уже не годы и столѣтія, а тысячелѣтія. Борьба кровавая и жестокая. Борьба на­питавшая землю не только слезами и кровью, но и тѣлами сыновъ человѣ­ческихъ. Закрылись двери рая, и жизнь человѣческая потекла подъ знакомъ тяжелаго креста.

Но эта борьба не безсмыслена; она глубоко поучительна. Она показа­ла человѣку, что діавольское обольщеніе будете яко бози — ложь, а бого­борческая самонадѣянность человѣка есть истинный первоисточникъ его страданій и гибели. Почувствовавъ свое духовное безсиліе и неспособность противостоять звѣринымъ напорамъ своего извращеннаго сердца, человѣкъ опять, какъ цвѣточекъ къ солнцу, потянулся къ Богу — къ подлинному источнику своихъ духовныхъ силъ, радости и довольства. Явленіе Христа въ міръ, какъ воплощенной Божественной Правды и Любви и было отвѣ­томъ благословеннаго Неба на горестный вопль о помощи страждущей землѣ. Человѣчеству снова была пріоткрыта правда и истина о Богѣ и человѣкѣ, о добрѣ и злѣ, о путяхъ къ подлинной человѣческой жизни и къ гро­зящей гибелью пропасти. Какъ отозвался человѣкъ на этотъ зовъ воплощен­ной Божественной любви? — Какъ воспринятъ имъ Тотъ, въ Комъ откры­лась, такъ сказать, тѣлеснѣ вся полнота истины и любви Божіей?
Пилатъ осудилъ Христа на крестную смерть; евреи, вопя: кровь Его на насъ и на дѣтяхъ нашихъ, распяли Великаго Праведника-Христа-Мессію — Сына Божія.

Итакъ камень живой краеугольный, избранный, драгоцѣнный (1 Петр. II, 4-6) былъ отвергнутъ своими: пришелъ къ своимъ и свои Его не при­няли (Іоан. I, 11).

Но паденіе своихъ оказалось богатствомъ міру, и оскудѣніе ихъ богатствомъ язычниковъ (Рим. XI, 12). Если отъ благословеннаго корня хорошей маслины отломились ея природныя вѣтви, то вмѣсто нихъ приви­лись къ ней отсѣченные отъ дикой по природѣ маслины — язычники. И древне-языческій міръ былъ спасенъ; спасена была его душа, способная внимать Истинѣ, слышать Истину, осуществлять Истину. Какой плодъ про­изошелъ отъ такого признанія, всѣмъ извѣстно. Явилась новая личность, новая семья, новое государство; явились новыя мысли, новый идеалъ, новыя устремленія. Имъ-то современный міръ и обязанъ тѣмъ подлинно лучшимъ и нравственно цѣннымъ, что и до нашихъ дней украшаетъ, облагоражива­етъ, дѣлаетъ подлинно христіанской человѣческую культуру.

Таковъ историческій фактъ. Онъ многозначителенъ и глубоко поучи­теленъ для нашей современности. Онъ указываетъ мятущемуся человѣче­ству тихую пристань; жаждущему подлинно человѣческой жизни — источ­никъ живой воды; страждущему — несравнимаго въ своемъ милосердіи Врача; слабаго и изнемогающаго въ житейской борьбѣ препоясываетъ Силою Свыше.

Выводъ изъ сказаннаго одинъ. Охваченному паникой возможности своего крушенія человѣчеству нужно снова обратиться къ забытому, но кроткому и свѣтлому Лику ТОГО, КТО есть путь и истина и жизнь (Іоан. XIV, 6); къ Лику ХРИСТА-ГОСПОДА.

Митроф. Протоіерей о. ВАСИЛІЙ БОЩАНОВСКІЙ.
«Православный Путь», 1950 г.
....
Subscribe

Recent Posts from This Journal

Comments for this post were disabled by the author