pisma08 (pisma08) wrote,
pisma08
pisma08

Судьба архиепископа Андрея (Уфимского) князя Ухтомского.

«Кто ны разлучит от любве Божия, скорбь ли, или теснота, или гонение, или глад, или наго­та, или беда, или меч; якоже есть писано: яко Тебе ради умерщвляемы весь день: вменихомся якоже овцы заколения» (Рим. 8:35-36).
 
В конце 1991 г. в Москве в продаже появилась выпушенная издательст­вом «Терра» книга М.Л. Зеленогор­ского (Гринберга) «Жизнь и деятель­ность архиеп. Андрея (кн. Ухтомско­го)». Событие, более чем отрадное, ибо до того полных публикаций о че­ловеке сем никто не предпринимал. Текст сей книги был известен в самиз­дате еще в 1981 г. и уже тогда вызы­вал нарекания у т.н. «андреевцев» из-за некоторых неточностей, хотя само появление было приятно. Не секре­том было также то, что само сие ис­следование носило характер социаль­ного заказа: концептуальный интерес проявила Рогожка (белокриницкое старообрядчество), а финансирова­лось издательским отделом Москов­ской Патриархии. Однако даже сквозь такой фильтр просматривалась цер­ковная правда — абсолютно нелице­приятная ни для кого.

Фигура архиепископа Андрея Уфимского — более, чем крупная в церковной истории XX века, — долгое время являлась «фигурой умол­чания», посему хотелось бы дать не­которую биографическую справку.

В миру князь Ухтомский Александр Алексеевич, архиепископ Андрей Уфимский родился 26 декабря 1872 го­да в имении Вослома Арефской воло­сти Рыбинского уезда Ярославской губернии. После пятого класса гимна­зии поступил в Нижегородский имени графа Аракчеева кадетский корпус. После встречи со св. прав. о. Иоанном Кронштадтским принял окончатель­ное решение о служении Богу и по окончании кадетского корпуса посту­пил в МДА в 1891 г. Духовный сын митрополита Антония (Храповицко­го). 2.12.1895 г. пострижен в мантию с именем Андрей митрополитом Анто­нием (Храповицким). 6.12.1895 г. ру­коположен в иеромонахи. В 1897 г. инспектор Александровской миссионерской семинарии в Ардоне, активный просветитель осетин. 1898 г. архимандрит. С 1899 г. — наблюда­тель Казанских миссионерских кур­сов, активный миссионер среди та­тар и других волжских народов. 4.10.1907 г. хиротонисан в епископа Мамадышского, 3-го викария Казан­ской епархии. С 25.6.1911 г. переведен на Сухумскую кафедру, основатель нескольких горных монастырей и ски­тов, активный миссионер среди абази­нов и сванов. С 22.12.1913 г. — епи­скоп Уфимский и Мензелинский. С июля 1916 г. ввел в своей епархии «Правила для избрания настоятелей храмов Божиих Уфимской епархии». Член Конституционно-демокра­тической партии, один из самых ярых церковных деятелей, призывавших императора сотрудничать и опи­раться на Государственную Думу и боровшихся с «распутинщиной». 14.4.1917 г. — член Синода, созданно­го Временным правительством. Участник Поместного собора 1917—18 гг., активный участник сове­щаний по воссозданию старообряд­цев; председатель Съезда единовер­цев. С апреля 1918 г. сотрудничает с Государственным совещанием членов Учредительного собрания. С января 1919 г. — первоиерарх всех единовер­цев. В 1919—20 гг. руководитель ду­ховенства 3-й армии Колчака. Член Сибирского собора. 28.2.1921 г. аре­стован в Омске за проповедь, этапи­рован в Москву, где освобожден 25.2.1922 г. Активный борец против обновленчества, 18.5.1922 г. объявля­ет Уфимскую епархию автокефаль­ной. 1923 г. — арестован, осужден к ссылке на три года в Среднюю Азию: вначале Ашхабад, после Ташкент, по­зже Теджент. Начинает множество тайных поставлений в епископы и свя­щенники, в том числе и за пределами своей епархии. Принятие митрополи­том Петром (Полянским) звания Ме­стоблюстителя счел узурпацией. 23.8.1925 г. воссоединил часть старообрядцев-беглопоповцев. Цент­ральную церковную власть в Москве не признал, призвав к образованию нелегальных приходов и монастырей. 14.6.1927 г. вызван в Москву, где аре­стован и выслан в ссылку в Кзыл-Орду. Резкий и непримиримый антисергиянец. 4.10.1928 г. арестован, осужден ОСО ОГПУ. 18.1.1929 г. на три года этапирован в Аролавский политизолятор. С 8.10.1931 г. находился в Москве при храмах непоминающих, с 28.2.1932 г. при белокриницком храме. 10.3.1932 г. арестован, осужден ОСО 7.7.1932 г. к ссылке в Алма-Ату. Весной 1934 г. арестован, этапирован в Москву, осужден ОСО ОГПУ на три года политизолятора, где вновь осужден ОСО НКВД 27.3.1937 г. еще на три года.

Такова была жизнь сего святителя – бескомпромисного, нелицеприятного, обладавшего той огненной любовью, о коей говорили, что он в «духе Илии пророка». Почти невозможная жизнь: после гражданской войны он пробыл на воле не более по­лутора лет, а все остальное время на­ходился в «узилищах и теснотах». Но никто точно не знал одного: дня муче­нической кончины владыки Андрея. По мнению Московской Патриархии, основанному на неких данных своего «ликвидатора» митрополита Мануила (Лемешевского), — в 1944 г. в ар­хангельских лагерях. Ныне же я держу в руках его последнее дело — рас­стрельное — № 506489; оно совсем то­ненькое, оно занимательно и удиви­тельно.

Итак: «СПРАВКА о прошлой к-р деятельности Ухтомского Андрея Алексеевича. Занимался объеди­нением церковников всех направ­лений (старообрядцев, сектантов, православных и пр.), из представи­телей которых создавал нелегальную к-р организацию для борьбы с Со­ветской властью. Неоднократно был репрессирован в частности. Ос. Сов. 7.7.32 г. выслан в Казакстан сроком на 3 года, до этого отбывал заключе­ние в Политизоляторе 3 года на осно­вании постановления Ос. Сов. ОГПУ 18.1.1929 г., после отбывания ссылки постановлением Ос. Сов. от 14.5.34 г. заключен в тюрьму на 3 года, по от­бытии срока наказания за к-р деятель­ность в тюрьме приговорен Ос. Сов. НКВД 27.3.37 г. тюремному заключе­нию на 3 года.
Начальник Ярославской Тюрьмы ГУГБ
Лейтенант Гос. Безопасности БОБКОВ (подпись)».

(Здесь и далее сохранена орфография оригиналов.)

Что же, занимательная справка, хо­тя и бредовая отчасти, — нет, влады­ка Андрей экуменистом не был, объ­единял он только на основе ИСТИН­НОГО ПРАВОСЛАВИЯ, ибо являлся тем, кого ныне в Греции называют зи­лотом, отчего его самого обновленцы и сергиане часто называли «сумас­шедшим сектантом».

Далее следует «Выписка из протокола Комиссии при Коллегии ОГПУ от 14 мая 1934 г.»

Слушали: дело №    по обвинению гр. УХТОМСКОГО Андрея Алек­сеевича по ст. 58/10, 11 ст. УК
Постановили: УХТОМСКОГО Ан­дрея Алексеевича заключить в мес­та лишения свободы, подведомст. ОГПУ, сроком на ТРИ года, считая срок с 22/ІѴ — 34 года.
Секр. Коллегии ОГПУ
(подпись)»

Дальше обнаруживаю «Выписку из Протокола Совещания при Народном Комиссариате Внутренних Дел СССР от 27 марта 1937 г.»
Слушали: смотр дела 602089 УХ­ТОМСКОГО Андрея Алексеевича, ос. пост. Ос. Сов. от 7.ѴІІ.32 г., по ст.58- 10 УК к ссылке в Казакстан, сроком на 3 г. и по пост. Ос. Сов. от 14.Ѵ.34 г. по ст.58—10-11 УК закл. в места ли­шен. свободы подведомств. ОГПУ сроком на 3 года.
Постановили: УХТОМСКОГО Ан­дрея Алексеевича — за к.-р. деятель­ность — приговорить к тюремному заключению, сроком на ТРИ года, сч. срок с 22.ІІІ.37 г. Дело сдать в архив.
Отв. Секр. Ос. Сов.
(подпись)».

На обороте сего листка читаю полную юмора надпись, сделанную рукой владыки Андрея: «Горько опла­киваю Советскую юстицию и до сих пор уверяю, что никакой контр- револ. деятельностью не занимался. 1937 апр. 9 Ухтомский». За сим следу­ют подшитые рапорты надзирателей, весьма занимательные, но жуткие.

«Довожу до Вашего сведения, что на прогулке заключен. УХТОМСКИЙ говорил ОДИНЦОВУ, что в газетах пишут, предлагают Германии всту­пить в лигу наций и заключить пакт не нападение Советским Союзом, что са­ма лига скоро развалится и Франция хочет выходить из лиги наций, если лига наций провалится, то Германия с удовольствием вступит и покажет мелким при балтийским Государст­вам. О чем доношу до Вашего сведе­ния. 7/1Ѵ-36 г. БАЛАГАЕВ Верно: Нач. Канцелярии (Виноградов)».

«Довожу к сведению, что заключен. УХТОМСКИЙ связывался с отбыв. наказание, был однажды случай, ког­да с прогулки принес записку и в при­сутствии меня ее сжог, но мне не от­дал. 19/1-37 г.
Надзират. Ком. отд. КУЗЬМИН Верно: Нач. Канцелярии (Виногра­дов)».

«Настоящим доношу Вам, заклю­ченный УХТОМСКИЙ прибыл в на­шу тюрьму второй раз, и когда я за­полнял на его карточку-формуляр в дежурке он притворился больным, и сам подвинулся к столу ближе, и гово­рит будьте добры сказать где поп ЛАДОХА куда он отбыл, я ответил что это неотносится к заполнению Вашей карточки и тогда он стал молится. Когда он сидел в камере 138 и увидел проходящего по коридору закл. ПЕПЕЛЯЕВА то в уборной во время оправки он рассказывал СЕРЕБРЯН­НИКОВУ что во время гр. войны он УХТОМСКИЙ и др. собирали средст­ва для армии ПЕПЕЛЯЕВА и под­держивали его о чем было раньше пи­сано. Были еще такие разговоры что сижу и сам незнаю за что. Собирал су­харики по деревне вот и все за что си­жу. На прогулках в праздники как рождество и пасха он обращался ко всем с поздравлением и призывал всех заключенных праздновать вели­кие праздники как-то: НОВОСЕЛО­ВА, АДЕРКАСА, ЕФРЕМОВА и др. 22/ѴІІІ-37 г. Деж. Пом. Нач. АРА­ПОВ Верно: Нач. Канцелярии (Вино­градов)».

Архиепископ Андрей имел знаком­ство с проф. М.А. Новоселовым еще до революции, и оба они весьма посо­действовали в борьбе с «распутинщи- ной». Новоселов уже в 1923 г. был тайным епископом с именем Марк, подобно владыке Андрею и своему духовному наставнику архиепископу Феодору (Поздиевскому) вступив в конфликт с патриархом Тихоном из-за компромиссов того с обновленца­ми и большевиками, а в 1927 г. стал одним из самых видных антисергиан, за что жестоко поплатился. Удиви­тельно, что вновь после многолетнего перерыва владыка Андрей и Новосе­лов встретились лишь в политизоляторе, и то на прогулках. Увы! — тако­ва жизнь мучеников и исповедников нового времени. Еще более изуми­тельна фигура «попа Ладохи» — пра­вильно схиепископа Петра (Ладыгина) – одного из немногих выживших в гонениях соработников владыки Андрея. Малограмотный, 1861 г. рожде­ния, он был афонитом, участвовал в имяславском разбирательстве, настоятельствовал в Одессе в Андреевском подворье, а в 1923 г. во время баталий с обновленцами увезен в Башкирию, где поставлен в 1923 г. в архиереи. Он много сидел и постоянно скрывался, всегда жил нелегально и скончался лишь в 1951 г., до того весьма укрепив Катакомбную Церковь.

И вот, наконец, в моих руках по­желтевший листок, на коем значится «Выписка из протокола № 6 судебно­го заседания тройки Упр. НКВД Ярославской обл. от 3 сентября 1937 г.»
«Слушали: Дело Яросл. тюрьмы ГУГБ НКВД №8 УХТОМСКОГО Андрея Алексеевича 1872 г.р. урожен. г. Рыбинска, служит. культа — архи- еп. быв. князь. Постановили: УХ­ТОМСКОГО АНДРЕЯ АЛЕКСЕ­ЕВИЧА РАССТРЕЛЯТЬ.
Секретарь тройки: (АНТОНОВ) подпись».

Все — и больше ничего. Казнен на следующий день. Странное дело даже для 1937 г. — в нем нет ни обвинений, ни показаний — ничего, что в общем указывает на специальное распоряже­ние из Москвы, ибо совершенно оче­видно: казнь заключенного политизо­лятора вне прямой компетенции об­ластной тройки НКВД, се есть преро­гатива высших чекистских инстанций. К тому же не забудем, что 1937 г. — последний год «безбожной пятилет­ки», когда религия по мнению ВКП(б) должна отмереть, — в первую оче­редь «главари непримиримых».

Еще в деле имеются два частных письма владыки Андрея своей сестре Марии, с коей до 30-х годов он прак­тически не поддерживал отношений по причине ее пробольшевистских на­строений. Очень теплые, воистину па­стырские письма, кои так и не дошли до адресата, так как были перехваче­ны. Владыку Андрея за глаза называ­ли иерархом Церкви в пустыне, памя­туя слова о жене, убежавшей в пусты­ню, в место, уготованное от Бога (Откр. 12, 6) и такое совершенное оди­ночество и бескомпромиссность не просто характерны для него — то его духовная жизнь. Но к одиночеству внутреннему безбожники добавили одиночество внешнее: чрез отъятие соработников, кончая заключением его самого в одиночную камеру. И та­кая жизнь в одиночке читается в пись­ме: «...я жду писем от тебя потому, что у меня новостей никаких не мо­жет быть. Далее воробьи перестали летать на мое окно. Единственный мой собеседникКомар, который ухитрился прожить со мною всю зиму. Итак, я могу только отвечать. Правда? А отвечать мне не на что, п. ч. в это время ты ждешь моих пи­сем... Ведь хоть что-нибудь новень­кое сообщить можешь только ты,а уж никак не я». В сем же письме, кое он подписал «грешный брат Христоном», есть еще один важный пассаж о настоящей любви, той огненной люб­ви, кою знал и коей жил владыка Ан­дрей: «Ты не хочешь моего письма да­же показывать тете Фале?.. Этого еще не доставало! Мне хочется, что­бы тетя Фаля знала, как я ее ценю, как глубоко ей признателен и как люблю ее, а ты хоронишь от нея мои чувства?Да не хорони ты меня за­живо! Меня хоронила Екатерина Петр., хоронила Лидия, хоронили еще многие. И все ”любя”... Все они поголовно советовали мне «быть осторожнее»... Т.е. если бы я залез под койку и вылезал оттуда для то­го, чтобы кушать и отправлять естественные потребности, то это и был бы верх счастья и удовольст­вия для их любящих сердец... Так бы эти любящие сердца меня и похоро­нили, если бы не нашлись истинно­христианские сердца,которые предпочли мои страдания моей смер­ти заживо... Итак не хорони меня и читай мои письма тете Фале. Не устраивай еще цензуры над моими письмами,достаточно и одной (в Т. Ос. Назначения)!»

Он был очень смел как архипас­тырь, и то, что он нес в себе «дух Илии-пророка», не давало никому во­круг него успокоиться: его или люби­ли такой же любовью, или ненавиде­ли люто. Еще в 1920-х годах он бес­страшно ответил конформистски на­строенным клирикам: «Я — епископ тем, кто меня признает, кто помогал мне и кормил меня все годы моих ссылок и заключений». Он был великоду­шен и милостив, но в правде церков­ной стоял насмерть: обновленцы и сергиане были анафемствованы, их «таинства» — таинствами не счита­лись, митрополита Сергия (Страго- родского) он назвал «лже-глава лже­патриаршей лже-церкви», а сергианскую паству «еще неоглашенной тол­пой». И се есть не экстремизм, — увы! — се есть только лишь нелице­приятная правда, окончательно про­явившаяся в современном духовном уродстве советских людей.

Так кто же для церковной истории XX века владыка Андрей Уфимский? Крупный миссионер и переводчик, ре­форматор синодальных установлений в Уфимской епархии, первоиерарх единоверцев и воссоединитель иных старообрядческих течений. Нет, сего недостаточно. Что ж, он совершен­ный нонконформист: он в конфликтах за церковную правду до революции с синодальной бюрократией, с «распутинщиной», после революции с об­новленцами, с колеблющимся Патри­архом Тихоном, с узурпатором мит­рополитом Петром (Полянским), с сергианами. Однако он имеет еще од­ну сторону личности, кою всячески пытались обойти многие и умолчать: он — основатель самого мощного объединения в Катакомбной Церкви, ибо из 40 поставленных им епископов до 1981 г. дожил епископ Владимир (барон фон Штромберг), а до 1984 г. последний единоверческий епископ Меркурий (Котлов). Его догматиче­ская четкость и чуткость и экклезиологическое видение оказались невыно­симы не только Московской Патриар­хии и разным лже-катакомбам, столь пышно расцветшим, — увы! — сие оказалось невозможным даже для РПЦЗ, прежде прославившей его в сонме свв. новомучеников российских, а ныне готовой его деканонизировать! О, безумцы! — они хотят отъ­ять то, что прославлено гораздо ранее 1981 г. в катакомбах ИПХ. Ныне же вместе со всей Катакомбной Цер­ковью истинно-православных христи­ан воспоем тропарь святому новомученику Андрею архиепископу Уфим­скому:

«О Иерарше Церкве пустыни, муж прозорливый и о Бозе ревностный, бесстрашный проповедниче и обличи­телю безбожных и злых, истиннаго Православия прекрасный диамант и торжество, делами и поученьми твоима живимся вси, и подвиг твой огнен­ный чтим, о Андрее, Архиерее- Старче досточудне, умоли Великаго Архиерея спастися душам нашим».

Монах АМВРОСИЙ (фон Сиверс)
Москва
«Русская Мысль», № 4031, 26 мая - 1 июня 1994 г.
 .....
Subscribe

Recent Posts from This Journal

Comments for this post were disabled by the author