pisma08 (pisma08) wrote,
pisma08
pisma08

МОИ ВСТРѢЧИ С ОСИПОМ ДЖУГАШВИЛИ

Сейчас осталось в живых очень немного людей, которые встрѣчались со Сталиным на равной ногѣ и знали его в тѣ времена, когда он был просто “Осипом”, средней руки “партійным работником”, спеціалистом по “эксам”, а не обвѣянным легендой «генералиссинусом» и всесильным владыкой двух третей Европы и половины Азіи.

Я принадлежу к числу таких “ископаемых”, и потому впечатлѣнія, которыя я вынес из моих встрѣч и разговоров со Сталиным, могут представить нѣкоторый интерес для тѣх, кто хочет составить себѣ непріукрашенное лестью и подхалимством представленіе о кремлевском диктаторѣ.

В 13 г. Джугашвили был арестован жандармами в Петербургѣ, куда его послал в качествѣ своего “недреманнаго ока” в редакціи тогдашней “Правды” Ленин, и послѣ нѣскольких мѣсяцев заключенія в Предварилкѣ, отправлен в административную ссылку в Туруханскій Край.

Из всѣх других мѣст, куда раньше ссылали Сталина, он благополучно скрывался. Из туруханской ссылки — я пребыл в ней три года — побѣги были невозможны. Единственной дорогой оттуда в населен­ныя мѣста и зимой и лѣтом была рѣка Енисей. По обоим берегам рѣки на несчитанныя тысячи верст простиралась пустынная, дикая тайга, лѣтом — заболоченная и кишащая миріадами комаров и мошкары, зи­мой занесенная глубокими снѣгами. Ходившіе по Енисею пароходы тщательно осматривались полиціей и проѣхать бѣглецу в качествѣ пассажира или “зайца” было никак нельзя. Невозможно было пробраться по рѣкѣ и на лодкѣ. Ее пришлось бы тянуть бичевой против теченія на разстояніи около тысячи верст с постоянным риском быть замѣченным мѣстными крестьянами, которые имѣли строгій приказ задержи­вать появляющихся на рѣкѣ неизвѣстных людей и представлять их по начальству.

О побѣгѣ зимой нечего было и думать. Рѣдкіе проѣзжающіе “по своей надобности” люди должны были имѣтъ подписанный туруханским отдѣльным приставом открытый лист для полученія на станках лоша­дей, пускаться же в тысячеверстный путь пѣшком или на лыжах при сорокаградусных морозах и частых буранах без возможности ночлега под кровлей и возобновленія запасов пищи было бы самоубійством.

Туруханскій Край был настоящей “тюрьмой без замков и засо­вов”. На нѣкоторых попадавших в этот медвѣжій угол ссыльных невозможность побѣга и полная оторванность от культурной жизни дѣйствовали столь угнетающе, что они кончали самоубійством. Так, напр. осенью 15-го года в Енисеѣ утопился жившій в одной со Сталиным деревнѣ извѣстный большевик Іосиф Дубровинскій.

Сталин, конечно, не покончил бы с собой —
у него нервы всегда были крѣпкіе. Но если бы не случилось войны, ему пришлось бы отбыть в Туруханском Краѣ весь свой пятилѣтній срок ссылки.

Лѣтом 16 г. для пополненія потерь на фронтѣ был объявлен призыв ратников ополченія 2-го разряда. Административные ссыльные, как не лишенные по суду прав состоянія, тоже подлежали при­зыву, и потому Джугашвили был привезен в губернскій город Красно­ярск для медицинскаго освидѣтельствованія. Там я его впервые и встрѣтил, если не измѣняет память, на квартирѣ у А. Г. Шлихтера, извѣстнаго кіевскаго большевика, впослѣдствіи совѣтскаго полпреда в Вѣнѣ и наркома земледѣлія Украинской ССР. Встрѣча эта была ми­молетная. Я только познакомился с Джугашвили и обмѣнялся с ним нѣсколькими незначительными фразами.

Врачи признали Сталина негодным к военной службѣ. Его лѣвая рука была вывихнута в дѣтствѣ, и так как сустав был плохо вправлен, то рука в локтѣ почти не сгибалась. Енисейскій губернатор Гололобов, бывшій депутат 3-ей Государственной Думы и член Союза Русскаго Народа, разрѣшил Джугашвили доканчивать срок ссылки в Ачинскѣ, маленьком уѣздном городкѣ Енисейской губерніи на Сибирской жел. дорогѣ. Там же жил в это время со своей женой Ольгой Давыдовной, се­строй Троцкаго, и Каменев.

Я был тогда членом правленія Енисейскаго Союза Кооперативов, и довольно часто пріѣзжал по дѣлам в Ачинск, гдѣ у Союза было районное отдѣленіе. Во время своих наѣздов я заходил к Каменевым провести с ними вечер. Джугашвили или, как мы к нему в разговорѣ об­ращались, “Осип”, был у них частым гостем. Там то я и познакомился с ним ближе.

Ни в наружности, ни в разговорѣ моего новаго знакомаго не было ничего такого, что могло бы остановить на нем вниманіе. Это был человѣк роста ниже средняго, с нѣсколько деформированным — туловище непропорционально длинное, а ноги короткія, — но крѣпким сложеніем, с темным, покрытым оспинами лицом, с низким лбом, над которым сви­сали густые нечесанные волосы, с закрывающими рот неопрятными усами. Маленькіе темно-каріе, почти черные, глаза угрюмо смотрѣли из под густых бровей на окружающій мір и были совершенно лишены того, добродушно-юмористическаго выраженія, которое так подчерки­вается на теперешних подхалимных портретах диктатора.

По-русски Осип говорил с сильнѣйшим кавказским акцентом, часто останавливаясь, чтобы подобрать нужныя слова. Рѣчь его была лишена всякаго блеска и остроумія, элементарно-трафаретна, односложна. В этом отношеніи контраст с Каменевым, умным, широко образованным, остроумным, любившим и умѣвшим поговорить человѣком, был особенно разителен. Бесѣда с Каменевым была интеллектуальным удовольствіем, и мы проводили часы за самоваром, дѣлясь воспоминаніями, обсуждая новости и обмѣниваясь мнѣніями по вставшим во время войны вопросам внутренней и внѣшней политики.                     

Осип почти не принимал никакого участія в этих бесѣдах, а если изрѣдка и вставлял замѣчаніе, то Каменев его сразу обрывал короткой полу-презрительной фразой. Было очевидно, что сталинскія разсужденія и сужденія он не считал достойными серьезнаго к ним отношенія. ІІослѣ всякаго такого неудачнаго вмѣшательства в общій разговор Сталин опять погружался в мрачное молчаніе и сосредоточенно сосал набитую “самосадкой” (выращиваемый сибирскими крестьянами крѣпчайшій, плохо провяленный, зеленый листовой табак типа махорки), трубку. Ольга Давыдовна, дама тонная и немного капризная, морщи­лась, стонала, чихала, кашляла, протестовала. Сталин на время откла­дывал трубку, а потом снова ее закуривал, наполняя комнату ядовитым дымом, от которого, как у нас шутили, дохли не только мухи, но и кони.

Одна из бесѣд с Каменевым-Сталиным мнѣ особенно хорошо запомнилась. Как-то в срединѣ января 17 года я пріѣхал по кооперативным дѣлам в Ачинск и вечером зашел к Каменевым. Как всегда, Осип со своей трубкой уже сидѣл у чайнаго стола. Разговор скоро перешел на тему о войнѣ, как и чѣм она кончится. Каменев весьма подробно и краснорѣчиво говорил о том, что побѣда нѣмцев обезпечена, что царское правительство в цѣлях предупрежденія революціи, под­земные раскаты которой отражались и в доходящих до Сибири слухах о происходивших в высших правительственных кругах, раздорах, должно будет просить мира, а без Россіи западные союзники долго вы­держать военнаго напряженія не смогут. Америка, по его мнѣнію, должна была сохранять нейтралитет, на котором так хорошо нажива­лись ея капиталисты.

Одержав побѣду, нѣмцы, говорил Каменев, наложат на Англію и Францію огромную контрибуцию и вообще продиктуют такія условія мира, которыя повлекут за собою быстрое и значительное сокращеніе уровня жизни в побѣжденных странах, что создаст в них революционную ситуацію. Сначала во Франціи, потом в Англіи начнется соціальная революція, которая перекинется вскорѣ и в побѣдившую Германію. Что касается Россіи, то в ней может произойти лишь буржуазно-демо­кратическая революція. Потребуется по меньшей мѣрѣ двадцать-тридцаль лѣт для того, чтобы созрѣли условія для соціалистическаго пере­ворота и в Россіи.

Из такого прогноза дальнѣйшаго развитія событій Каменев выводил тактику пораженчества. Русскіе соціалисты, доказывал он, сабо­тируя военныя усилія страны и тѣм содействуя побѣдѣ Германіи над царским режимом, исполняли свой долг по отношенію международнаго пролетаріата. Пораженчество подготовляло почву для соціальной рево­люціи сначала в передовых, капиталистических странах, а потом, по прошествіи извѣстнаго періода, и в болѣе отсталых, в том числѣ и в Россіи.

Я стоял на позиціи оборончества и потому рѣзко возражал Каменеву. Завязался горячій спор. Осип в нем участія почти не принимал. Он тольво кивал головой, одобрительно хмыкал и поддакивал Каменеву, не пытаясь, впрочем, дополнить и развить его аргументы.

Эта моя встрѣча с Каменевым и Сталиным была послѣдней.

Общее впечатлѣніе от личности Сталина, которое я вынес из моих немногих бесѣд с ним, было, как о человѣкѣ, стоявшем по своим интел­лектуальным способностям гораздо ниже средняго уровня “партійнаго работника”. Было совершенно очевидно, что это был человѣк мало-культурный и мало-образованный, примитивный, нахватавшійся вер­хушек знаній из десятикопѣечных соціалистических брошюр или из популярных журнальных статей. Было столь же очевидно, что он был узколобым партійным фанатиком без всякой способности к самостоя­тельному мышленію.

Во всяком случаѣ, от встрѣч со Сталиным у меня не осталось впечатлѣнія, что я познакомился не то что с выдающимся, а даже с чѣм-либо вообще примѣчательным человѣком. Если бы он не достиг своего теперешняго положеція, разговоры с ним вѣроятно совершенно изгладились бы из моей памяти.

Я думаю, что мое вынесенное из встрѣч со Сталиным мнѣніе о нем раздѣляют всѣ, кто сталкивался с ним в до-революціонныя времена. Достаточно хорошо извѣстно, что даже в узких кругах большевицкой партіи до 17-г. Сталин не пользовался ни известностью, ни вліяніем. Человѣк малоинтеллигентный, плохо знавшій по-русски, неспособный к теоретическому мышленію, он не годился на роли партійнаго публи­циста, а ораторскаго таланта у него нѣт и на грош. Не было у него и личнаго обаянія, которое иногда привлекает людей, сталкивающихся с таким обладающим шармом человѣком. Его внѣншость была отталкивающая, его манеры грубы, его отношение к другим людям нахально и цинично. 

В моем архивѣ хранится альбом фютографій, выпущенный в Москвѣ в 21 г. но случаю третьяго конгресса Коминтерна. В этом альбомѣ воспроизведены портреты шестидесяти “творцов и руководи­телей соціалистической революціи”. В числѣ их, кромѣ Ленина и Троцкаго, имѣются Каменев, Зиновьев, Бухарин, Рыков, Дзержинскій, Красин, Крестинскій и многіе другіе. Портрета Сталина нѣт.

Сталин, конечно, прекрасно знал, какого невысокаго мнѣнія были о нем знавшіе его до революціи люди. Не было ли это одним из мотивов, по которым он занялся истребленіем старых большевиков, когда “достиг высшей власти”?

Своего теперешняго положенія Сталин достиг не в силу своих личных выдающихся способностей и талантов. Несомнѣнно, однако, что в его характерѣ есть черты, которыя дѣлают его наиболѣе типичным, даже идеальным, представителем и выразителем коммунистиче­ской философской и соціологической концепціи. Я не сомнѣваюсь в том, что не будь у большевиков Сталина, их диктатура в тѣх формах, которыя она приняла сейчас, не была бы мыслима. Весьма возможно, что она давно бы развалилась или в результатѣ внутрипартийных раз­доров, или под давленіем народных масс.

Со своей точки зрѣнія коммунисты правы, когда они называют Сталина “геніем”.  Всѣ они вмѣстѣ взятые были слишком маленькіе люди для той колоссальной мерзости и подлости, которую завел в Россіи Сталин и которую он намѣревается распространить сейчас на весь мір. Только такому скрытному, коварному, мстительному, разсчетливо- жестокому, лишенному всяких моральных устоев, совѣсти и чести, ту­пому и упрямому человѣку, как он, была по плечу эта гигант­ская задача...  

А. Байкалов.
«Возрожденіе», мартъ-апрѣль 1950 г.
....
Subscribe

Recent Posts from This Journal

  • КРАСНЫЙ ТЕРРОР

    http:// ronsslav. com/ stanislav-smirnov-101-letie-krasnogo-terrora-nepravilnye-sosloviya/ Время, в которое мы живем, все чаще заполняют…

  • Террор на Кубани и его последствия 1920-34

    Если Донская Область переносила неве­роятные муки тирании от бол ьш евицкого преследования, то на Кубани было еще ху­же. Там…

  • Въ защиту церковно-славянскаго языка

    Все чаще раздаются голоса: пора Церкви перейти на русскій языкъ. Славянскій-молъ устарѣлъ, да и кто его теперь понимаетъ? То ли дѣло будетъ, когда…

Comments for this post were disabled by the author