pisma08 (pisma08) wrote,
pisma08
pisma08

Categories:

Сибирский Гость

«Россию спасет крестьянин» (Из письма Государыни Императрицы Александры Феодоровны к А.А. Танеевой)
     Медленно разгорается северное сияние. Светлые столбы, переплетаясь радужной полосой, сияют среди ночи. В глубокую даль уходит темный хвойной лес.
    - Видать, ты барин, не из тех, что ноне пошли – заговорил ямщик. Вот окаянное время...
    Разговорились. Речь ямщика раскрывала дебри народной души...
    - Слыхал ли, барин, о Старце Федоре Кузьмиче? Дивилась в те времена вся Сибирь Его подвигу. По воле ведь пошел на муку Благословенный. Праведник был.
    - Вот и теперь тоже самое... Гостем Сибирским Его величаем. Чего только не натерпелся Батюшка наш со Всей Семьей Своей[1]. И за што? Мать Расею пуще Своей жизни любил.
    - С Ними в Тобольском, сказывают, такое случилось, что в народе таперь по деревням, особя бабы... ревмя ревут! Дядя наш Микита Соймонов в то время в городу был и случаю этому самовидец был...
Северное сияние разгорелось, столбы поднимались все выше.
    - Ишь сполохи-то как разгораются, а потом сгинут и нету их... Так и Страсти нашему Гостю Сибирскому от Господа положены... Как Христос от иудеев безверных, так и Он...
    - В Соборе Он, вишь, был у обедни со Всем Домом. Известно дело, Царь Богопомазанный – ни одной службы церковной пропущать не желает. Народ, конешно, в Собор валом валил. Хоша его стреляй, хоша в огонь кидай, хоша в воде топи. Ну точно мощам святым поклонение. Идет кто мимо Их заточения – шапку сымет, перекрестится да тут же поклон земной и положит...
    - Вздумал как-то главный товарищ невзначай проверить Царя. Куцым умом все на свой аршин меряя, боялся, што солдаты с Ним нехорошее сделают. Ищет, ищет, туды – сюды мечется – нигде сыскать не может. Уж тревогу поднимать хочет, в караул бежит. Глядь, а Батюшка там в шашки с воинством Своим потешаться изволит, да беседу о боях прошедших ведет. Солдаты вкруг Него, что дети сгрудились, слова не проронят, оторваться от Очей Царских не могут, Вашим Величеством зовут. Товарищ окаменел быдто. Во што всю свою жисть верил – на смарку пошло. Да куды-ж было ему, безбожнику – бунтарю, сердце Расейское уразуметь!...
    - Стоят Они во Храме Все рядышком, молются, а кругом люди слезы льют, - душа разрывается. До чего уж кроток был Батюшка наш: сказывают, ложки как-то не хватило, так Он только ручкой махнул, - ешьте, мол все, а Я опосля покушаю...
    - Да... Народ таперь всю правду узнал...
    - Херувимскую запели. Он, Праведник-то Царственный, на колени опустился, крестное знамение на Себя положил... А стража тут кругом окаянная, и Силантьев, над ними старшой самый – вредный, социалист – большевик. Стоит он за Батюшкой нашим и гадится. Уж такой идол. По городу его так все гадиной и звали. Злобился это он, злобился, - ды как толкнет Молитвенника нашего в самую спину.
    - Пошитнулся Государь...
    - Народ так и ахнул. А он поднял глаза к Пречистой, слова не сказал, только широко так перекрестился.
    - Ропот пошел по Собору. Што-ж это такое делается? Надвинулся было народ на караульных... Да во время опамятовались: караульные тут же ноганы свои повынули, да на Пленных в упор наставили.
    Чуть было чистыя душеньки не загубили. Заплакали люди. – «Господи, ужли Ты попустишь это без возмездия?»
Тут открылись Врата Царския, воздвиглась Чаша с Дарами Святыми. Вдруг как заорет Силантьев истошным голосом:
    - Ай! Ай! Сама Богородица! Глазами меня жгет! О, силушки нет... Сгинь! Сгинь, уйди! Сама к Нему идет, Его приобщает... Сгинь!.. Сгинь!.. Бейте товарищи!.. Ой, боюсь Ее, боюсь! Бейте Их товарищи... А сам корчится в судорогах, на полу валяется, хулит Господа, чертыхается... Насилу его из Собора вытащили...
    Засуетились товарищи, заторопились. Стеною окружили Батюшку Государя и Всю Фамилию и сторожко так повели Их из Храма. А они, как Агнцы Божии, светлые – пресветлые среди этой своры кромешной по Святому Храму шествуют.
    Сказывают, Силантьев этот на паперти из рук вырвался, и с криком страшенным и ругательством от товарищей прочь убежал... С той поры, слышно, все по деревням бегает, места, значит, себе не находит, все о Богородице с Чашей Золотой бормочет...
    - Гляди, барин, как тухнут сполохи. Так сгинет и безвременье это, сгинут и злодеи, что мучат народ православный. Тогда и Царь вернется и всю Правду вернет...
    Обветренное лицо ямщика поднялось к небу, где гасло северное сияние, и ярко разгорались звезды...
(«Вещия были о святом Царе». Старый Кирибей, 6 мая 1868 – 6 мая 1938.) 



[1] В оригинале: «Чего только не натерпелся Батюшка наш со Всей Семьей Своей от иудеев проклятых и всяких иных».


Subscribe
Comments for this post were disabled by the author