pisma08 (pisma08) wrote,
pisma08
pisma08

Categories:

Император Николай II как полководец – Г. Некрасов – Часть I

Немногие, кажется, рассматривали этот аспект личности и дея­тельности Императора Николая II-го. Сама постановка этого вопроса может у многих вызвать недоумение. Недавно мне пришлось прочитать в очень добросовестной книге, посвященной биографии Великого Князя Михаила Александровича, (Michael & Natasha, The life and love of the Last Tsar of Russia, Rosemary & Donald Crawford, Phoenix Giant, London 1997), что Император Николай II «не имел поня­тия о военном деле». Такая точка зрения, выраженная Кроуфордами, к сожалению, весьма расхожа, как на Западе, так и в России. О досто­инствах и недостатках книги в данный момент говорить не стоит. Это отдельная тема. Как и обычно бывает, критика Императора сопрово­ждается восхвалением Великого Князя Николая Николаевича, как «лучшего генерала в русской армии», популярным и в армии и в на­роде. Да, он был представительной властной фигурой, каким генера­лов представляют.

Тут я должен оговориться, что я вырос в белой эмигрантской воен­ной семье, в которой престиж великого князя Николая Николаевича стоял на большой высоте и я к нему с детства проникся уважением. Это мое отношение стало однако постепенно меняться, по мере того, как я взрослел. Особым шоком для меня был мой разговор с подпол­ковником императорской армии, а затем генералом в чехословацкой и словацкой армиях. Человек он был весьма начитанный, большой знаток специальной военной литературы, с большим боевым опытом двух мировых войн, особенно первой, а также и весьма жестким в своих суждениях. На мой вопрос о великом князе, подполковник М. (он принципиально пользовался только своим русским чином), скри­вил губы. «Прекрасный командир кавалерийского эскадрона», ответил он. С этой оценкой я никогда не согласился, но это заставило меня, молодого тогда офицера Королевского ВМФ Австралии, начать серь­езно читать военную и военно-историческую литературу.

Уже выйдя в запас, в зрелом возрасте и работая над своей книгой о боевой деятельности Черноморского Флота в Первую мировую вой­ну (North of Gallipoli, Black Sea Fleet at War 1914-1917, G. Nekrasov, Columbia University Press, 1992), мне пришлось многое пересмотреть, передумать и переосмыслить.

I - Говоря об Императоре Николае II, как о полководце, неизбежно приходится сравнивать его с великим князем Николаем Николае­вичем; но это пока отложим. Сначала необходимо познакомиться с военным образованием, как теоретическим, так и практическим Импе­ратора Николая II.

Согласимся, однако, что в оценке способностей полководца, глав­ным критерием является его успех, или конечная неудача в руково­дстве военными действиями. По русской пословице: «цыплят по осени считают». Вторым критерием является цена его побед. Начальника, утопившего противника в крови своих солдат, талантливым полковод­цем назвать нельзя.

Готовясь к занятию Престола, Наследник Николай Александрович получил всестороннее образование, которое включало курс экстерном (и, вероятно, в сокращенном виде) Академии Генерального штаба. Можно предположить оговорку, что, мол, преподаватели не рискнули бы быть требовательными к такому высокопоставленному ученику. Однако, не следует забывать, что Император Александр III был край­не строгим и требовательным в отношении Царской семьи, а следо­вательно, любые поблажки вызвали бы его гнев. А его боялись...

Кроуфорды ссылаются на то, что Николай II вступил в верховное командование, никогда не командовав ничем, кроме гусарского эска­дрона. Однако, помимо этого строевого стажа, у него был немалый опыт в наблюдении того, что творилось на командных верхах, а затем, у него был еще опыт дальнего плавания, из Балтики на Дальний Вос­ток и личного знакомства со странами Азии. Этот опыт включал и покушение на его жизнь, произведенное фанатиком-японцем. Но главным результатом можно считать то, что он близко познакомился с морем и с флотской службой. Море он продолжал любить всю жизнь. В военном отношении, это сильно расширило его кругозор, как уви­дим позже.

В деятельности императора Николая II на военном поприще можно заметить три ярко выраженных периода.

Ни для кого не секрет, — и никто этого не оспаривает, — что Ни­колай II вступил на Престол, еще не будучи к этому готов. Никто не мог ожидать, что Александр III, обладавший богатырским, казалось, здоровьем, так быстро и так рано уйдет из этой жизни. У молодого и еще неопытного и неуверенного Государя не было другого выхода, как довериться советникам и сотрудникам своего могучего отца. Од­нако, будущее показало, что не все они были на высоте. И если при Александре III они оставались в поставленных им рамках, то теперь понемногу стали проводить каждый свою линию. А это портило общее дело.

Это окружение не извлекло необходимых уроков ни из Англо-Бурской войны, ни из Боксерского восстания в Китае, ни из короткого Русско-японского дипломатического конфликта, когда Россия, вовре­мя сосредоточив свой флот на Дальнем Востоке, заставила Японию отступить — без единого выстрела! Япония этого России не прости­ла... Однако в Петербурге стали считать, что Япония не может являть­ся серьезным противником.

Не считались в Петербурге и с предупреждениями. Так в Военном министерстве был поднят на смех доклад русского морского агента (атташе) в Токио капитана 2-го ранга (будущего адмирала) Русина. «Только моряк может вообразить, что японцы станут наступать на север, оставив у себя в тылу такую крепость, как Порт Артур!» Вели­кий князь Александр Михайлович, профессиональный офицер флота, хорошо знакомый с Дальним Востоком и с Японией в частности, пре­дупреждал Государя о надвигавшейся опасности. Но Государь про­должал доверять старшим начальникам и министрам. Мог ли он их удалить?..

Этими лицами, приведшими Россию к Мукдену и Цусиме были, во-первых, Военный министр генерал Куропаткин, про которого острый на язык генерал Драгомиров сказал: «Да, он был при Скобелеве, но вот кто при нем будет Скобелевым?» и, во-вторых генерал-адмирал великий князь Алексей Александрович, про которого великий князь Александр Михайлович впоследствии писал, что он управлял флотом «по традициям 18-го века», но помимо них были и другие. Так ми­нистр финансов, Витте, отказал флоту в кредитах на сооружение су­хого дока в Порт Артуре, указав, что экономнее пользоваться сухим доком в... Японии. В результате всего этого, Россия была втянута в войну с Японией, войну, которой она не хотела, к которой она не гото­вилась и которую она считала невозможной. Это привело к Мукдену и Цусиме, к революции 1905 года. С этого времени начинается второй период военной деятельности императора Николая II.

II - Теперь уже император начинает принимать личное участие в ре­формах, проводимых в армии и флоте. Особенно острая борьба раз­горелась вокруг флота. С одной стороны, ряд политических деятелей, высшего начальства в армии, журналистов и общественных деятелей считали, что флот вообще Росси не нужен, что все затраты привели только к позорному разгрому при Цусиме, что России достаточно «иметь небольшие силы для защиты своих берегов», силы подчи­ненные армейскому командованию. С другой стороны, ряд молодых морских офицеров, прошедших войну и на своей спине испытавших всю цену неготовности и всю горечь поражения, стали требовать ре­шительных реформ и с этой целью образовали «морские кружки», вскоре ставшие мощной организацией. С третьей стороны был ста­рый бюрократический аппарат Морского министерства, всячески про­тивившийся всяким реформам.

В этой борьбе Император Николай II решительно поддержал «морские кружки», хотя для этого пришлось упразднить должность генерал-адмирала и отправить в отставку в.к. Алексея Александро­вича, а затем и несколько морских министров и ряд адмиралов. Бал­тийский флот был доверен герою войны Н.О. Эссену, которого Госу­дарь защитил от предания суду «за переизрасходования боеприпа­сов» в ходе обучения возрождающегося флота. Было заложено начало воздушного флота, во главе с в.к. Александром Михайловичем. Одна­ко, на Черном море Государь не утвердил другого героя войны, адми­рала Вирена — и можно догадаться, почему. Храбрейший человек, блестящий тактик и стратег, Вирен не обладал даром вождя, столь необходимым для потрясенного революционным движением Черно­морского флота.

Второй период прошел, в основном, в наблюдении за проводимы­ми реформами. Но это наблюдение не было пассивным. Отнюдь не было. Так, назначив адмирала Григоровича Морским министром, Го­сударь поручил ему работать в согласии с Государственной Думой, в которой престиж Григоровича поднялся на большую высоту.

Обладая феноменальной памятью, Государь знал всех командиров боевых кораблей, а также многих командиров полков. Неизвестно, каким образом знал он и кое-что из того, что от него скрывали, как, например, попытку Гардемаринского отряда "уйти" от постоянного поставщика-грека.

Россия должна была закончить восстановление своей военной мощи к 1917 году. Но война разразилась уже в 1914 году. Можно ли было избежать войны с Германией? Вряд ли. Как доказывает Роберт Мэсси в своем труде об истоках войны, с одной стороны, весь меха­низм внешней политики Германии был создан закулисным гениаль­ным интриганом, статс-секретарем фон Гольштейном, который за спиной Бисмарка сумел вложить враждебность к России, как одну из главных составных этого механизма. Ждать, пока Россия будет гото­ва к войне было не в интересах Германии. С другой стороны, в инте­ресах Великобритании было не допустить превращения Германии в великую морскую державу. Германский военно-морской флот стро­ился быстрыми темпами, был явно направлен на борьбу с англий­ским флотом, а в его кадрах появились профессионалы своего дела. Ждать долго Англия также не могла. Поэтому, прав И.Л. Солоневич, когда писал, что не будь сараевского выстрела, то нашелся бы дру­гой повод.

С началом войны, император Николай II назначил в.к. Николая Ни­колаевича Верховным главнокомандующим. Это было воспринято, как естественный выбор: великий князь был весьма популярным, как в армии, так и в народе.

По началу война носила чисто сухопутный характер. Это отрази­лось и на стратегических и оперативных взглядах Ставки Верховного. Так, в частности, Балтийскому флоту, который в начале войны, до вступления в строй новых линейных кораблей-дредноутов, был не­сравненно слабее германского, была поставлена задача обороны Рижского и Финского заливов, а сам флот был подчинен, в оператив­ном отношении, армейскому командованию. В самой Ставке имелось лишь небольшое "Морское управление", бывшее частью оперативно­го отдела Ставки.

Необходимо отметить, что несмотря на свое подавляющее прево­сходство в силах на Балтийском море, германский флот не предпри­нял никаких попыток прорваться в Финский залив, с тем, чтобы од­ним ударом поставить Россию на колени. Теоретически, это было возможно, так как в Петербурге была сосредоточена большая часть военной промышленности России. Но на пути германского флота стоял готовый к борьбе Балтийский флот, с готовыми минными пози­циями. Цена прорыва для германского флота становилась недопустимо дорогой.

Таким образом, уже только тем, что он добился воссоздания фло­та, император Николай II спас Россию от скорого поражения. Этого не следует забывать!

Германский план войны был построен на «плане Шлиффена» и предполагал медленную мобилизацию русской армии. Это давало время Германии для решительной победы на западе. Это достига­лось наступлением через Бельгию и охватом левого фланга француз­ской армии главными силами германской армии, сосредоточившей для этого свои силы на своем правом фланге. Германия к этому го­товилась и это наступление сразу же и начала. Быстрая победа на западе должна была освободить силы Германии для разгрома рус­ской армии. Поэтому, в начале войны против России оставлен был лишь заслон для обороны Пруссии.

Русский план войны основан был на «плане Милютина», предпола­гавшего лишь оборонительные действия против Германии и реши­тельное наступление против Австро-Венгрии, для того, чтобы разде­лавшись с более слабым противником, сосредоточить свои силы про­тив Германии, которой одной тогда пришлось бы воевать на два фронта: против России и против Франции. Ставка и начала проведе­ние этого плана.

Германское наступление против Франции привело к тяжелым по­терям французских войск и великобританского экспедиционного кор­пуса.. Над Францией повисла угроза полного и скорого военного раз­грома. Это ставило Россию в тяжелое положение, тат как в случае разгрома Франции, ей пришлось бы одной вести изнурительную вой­ну с двумя противниками. В интересах России было не допустить гер­манскую победу на западе.

С этой целью было предпринято наступление на Восточную Прус­сию, эту колыбель Германской империи. Это наступление было чисто русской импровизацией. Неожиданные для Германии успехи 1-й армии генерала Ренненкампфа серьезно обеспокоили Германию, а начавшееся наступление 2-й армии генерала Самсонова, угрожало потерей всей Восточной Пруссии. Германский генеральный штаб предвидел возможность такого наступления и им был разработан план сражения, для которого, однако, нужны были дополнительные силы. И два корпуса были сняты с критически важного правого фланга на западе и переброшены в Пруссию. Русское наступление закончилось разгромом армии Самсонова, что так прекрасно описано А.И. Солженициным в "Красном колесе". 

     
Это вызвало известную полемику в Зарубежье. Особенно стоит отметить «Военные комментарии» генерала Б. Хольмстона-Смысловского, офицера русского генерального штаба в первую ми­ровую войну, а затем офицера германского генерального штаба пе­ред второй мировой. Автор смог многое узнать с противоположных точек зрения. Он категорически утверждал, что если бы Самсонову была оказана необходимая и возможная поддержка, то «вместо гер­манского Танненберга, был бы русский Грюнвальд». Но этой поддер­жки не было оказано; Самсонова гнали в Мазурские болота, хотя он и предупреждал против этого. Главная вина была, конечно, генерала Жилинского, главнокомандующего Северо-западным фронтом, но доля вины ложилась и на Ставку. Германии была напрасно подарена ее первая победа.

Так или иначе, но главным стратегическим результатом русского наступления на Восточную Пруссию был срыв германского наступле­ния на западе, а вместе с тем и срыв всего германского плана войны. Возможности достичь быстрой победы у Германии больше не было.

Самсоновская катастрофа не отразилась на русских планах войны и великий князь Николай Николаевич продолжал проведение «плана Милютина». Началось наступление на Австро-венгерском фронте, принесшее по началу блестящие успехи. Русские войска продвину­лись далеко вперед. При сдачи крепости Перемышль было взято око­ло 100 000 пленных. Но это наступление переизрасходовало боепри­пасы и растянуло линии снабжения. Это было уже безусловно виной Ставки.

В 1915 году Германия переориентировала свою стратегию и по­вернула главные силы против России. Момент был ею выбран удачно: в русской армии наступил «снарядный голод». Русские вой­ска должны были отступать, отдавая пространство и жизни ради вы­игрыша времени. Германский генеральный штаб готовил русской ар­мии гигантские «Канны», которые он с таким успехом разыграл про­тив Франции при Наполеоне III.

К этому времени Ставка потеряла управление войной. Русская ар­мия была почти разбита; «почти», но не совсем. Войска продолжали драться с редким упорством.

И в этот тяжелый для России момент Император Николай II решает принять верховное командование и принимает его вопреки протестам министров и вопреки столичным толкам. В этом многие видят «поступок недалекого, упрямого человека, находившегося под баш­маком своей жены».

Император уезжает на фронт, где и проводит значительную, если не большую часть своего времени. Это, однако, создает некий «вакуум власти» в столице, который старается заполнить (весьма не­удачно, впрочем) Императрица, что только усиливает столичные толки и сплетни...

С этого момента начинается, однако, третий период военной дея­тельности императора Николая II, его деятельности, как Верховного главнокомандующего. Напомним, что он принял командование почти разбитой армией, находившейся под угрозой «Канн» со стороны про­тивника. Недаром многие из его сторонников, включая министров боялись, что дальнейшие неудачи на фронте могут подорвать престиж монархии вообще...

См. Часть II – «Письма» 15 мая 2009 г.


Subscribe
Comments for this post were disabled by the author